Археология Золотой Орды.

ГОРОДИЩЕ АК-САРАЙ

Васильев Д.В.
(Астраханский государственный 
педагогический университет)

Городище Ак-Сарай (так оно официально именуется в охранных документах, устоявшееся же среди исследователей название – городище Лапас) располагается на левом берегу протоки р. Ахтубы Большой Ашулук к северу от села Лапас в Харабалинском районе Астраханской области. Привлекает к себе внимание также и комплекс развалин мусульманских мавзолеев, расположенный здесь же, к востоку от городища.
Охранная зона городища начинается непосредственно от северной окраины с. Лапас и тянется вдоль по берегу на север на расстояние около 1,5 км. Самое северное местонахождение подъёмного материала зафиксировано в 3250 м к северу от с. Лапас. На восток охранная зона памятника, включающая городище и мавзолеи, протянулась на расстояние около 2250 метров от берега р. Большой Ашулук. В природном отношении территория, занимаемая городищем и комплексом мавзолеев, представляет собой всхолмлённую слабозадернованную песчаную полупустыню. С ССЗ на ЮЮВ территория городища пересекается автодорогой Волгоград-Астрахань. С запада на восток по территории городища проложены два газо- и нефтепровода высокого давления, технические службы которых (два домика обходчиков, задвижки, дороги и пр.) располагается на территории городища. Впервые в ХХ веке городище и развалины мавзолеев были обследованы В.А. Филипченко – директором Астраханского государственного краеведческого музея, который составил глазомерный план местности и подготовил необходимые документы для постановки на государственную охрану территории "посёлка строителей" и самого крупного мавзолея под названием "Городище Ак-Сарай и развалины феодального замка Давлет-хана". Именно так памятник именуется в охранных документах до сих пор. Лишь в 90-х гг. отряд Поволжской Археологической экспедиции ИА РАН под руководством В.В. Дворниченко приступил к планомерным рекогносцировочным работам на памятнике. Были сняты топографические планы как отдельных мавзолеев, так и местности в целом. Была начата съёмка территории "посёлка строителей". Помимо 4-х крупных мавзолеев, обнаружено ещё несколько меньших по размерам. По результатам работ ПАЭ была значительно расширена охранная зона, мавзолеи и городище были объединены в одну охраняемую территорию. Однако, сложные отношения астраханской Госдирекции охраны историко-культурного наследия с археологами помешали завершению этой большой работы.
В 2000 году на городище производились археолого-этнографические исследования комплексной экспедиции ГНПУ "Наследие" под руководством автора статьи. В работах приняли участие также специалисты из Астраханского краеведческого музея, этнографы из Центра этнополитического изучения народов Астраханского края, Института Востоковедения РАН. Необходимость срочных исследований диктовалась началом работ по газификации села Лапас, которые проводила Дирекция по строительству газопроводов Астраханской области. В связи с этим нужно было исследовать площадь под строительство газоотвода в центральной части охранной зоны.
Раскоп №1 представлял собой квадрат со стороной 10 м (на месте проектируемой газораспределительной станции) с примыкавшей к нему с севера траншеей длиной 40 м и шириной 4 метра. В раскопе культурного слоя выявлено не было, поэтому по трассе будущего газопровода (в направлении с юга на север) через каждые 4 метра была заложена серия поисковых шурфов (всего заложено 15 шурфов). Однако, шурфы также продемонстрировали отсутствие культурного слоя в данной части охранной зоны. Стратиграфия бортов раскопа и шурфов весьма однообразна. Непосредственно на дневной поверхности залегает слой песка эолового происхождения. Мощность этого слоя – от 20 см до 2 – 2, 5 метров. Слой меняет мощность в соответствии с повышениями или понижениями поверхности материка – плотной светло-коричневой супеси с речной ракушкой. Детальный осмотр имевшихся вблизи от раскопа №1 нарушений поверхности также не обнаружил культурного слоя. Тем не менее, известно, что в 1994 году, при строительстве домика обходчика газопровода, который расположен чуть ближе к берегу, чем раскоп, в котловане были обнаружены под слоем песка остатки дома из сырцового кирпича. Большая протяжённость раскопа №1 и отсутствие в нём и в шурфах культурного слоя позволяет сделать вывод о том, что городище в древности располагалось в непосредственной близости к воде, будучи вытянуто вдоль реки узкой полосой (около 100 метров), а не составляло единого комплекса с мавзолеями.
Раскоп №2 размерами 10х10 м был заложен на береговом обрыве дюны к западу от домика обходчика газопровода. Как показали исследования, дюна на берегу имеет искусственное происхождение и возникла она в 80-е гг., когда выравнивались трассы нефтепровода и газопровода высокого давления – культурный слой был сдвинут бульдозерами в южную и северную стороны от будущей трассы. Поэтому в насыпи встречались разновременные находки – кости ископаемых животных, золотоордынские монеты, фрагменты керамики, сарматская трёхгранная бронзовая стрела – совершенно безо всякой привязки к слоям и горизонтам. Под навезённым техникой слоем песка и остатками культурного слоя залегала прослойка погребённой почвы (на глубине 290 см от поверхности). Мощность самого культурного слоя, находившегося под погребённой почвой, составляла от 1 м до 1 м 20 см. В ходе раскопок на берегу был частично исследован дом из сырцового кирпича с остатками подворья. Дом в плане квадратной формы, ориентирован по сторонам света с небольшим отклонением. В раскоп попала северная половина дома с прямоугольным помещением №1, пол и стены которого были побелены. В северо-западном торце суфы устроены 2 тандыра из обожжённого кирпича с боковой загрузкой. Топки открывались на внешнюю сторону дома, для растопки необходимо было выходить из помещения. В одном из тандыров был обнаружен дымоход для повышения тяги, составленный из фрагментов двух кувшинов - тулова и горла. Возможно, тандыры имеют технологическое назначение. Подтверждением этому служит тот факт, что печи примыкают к лежанке-суфе без канов-дымоходов. Вдоль северо-восточной стены дома снаружи была расчищена узкая, но мощная зольная полоса – может быть, остатки внешнего кана – видимо, здесь к сырцовому дому примыкала какая-то легкая деревянная конструкция, для отопления которой и был сооружён кан. Слой золы фиксируется к северу от дома в профиле. Деревянная конструкция, если она существовала, могла погибнуть в огне. Дом пережил несколько перестроек – имеются следы заложенного входа, нескольких надстроек и обмазок суфы. На последнем этапе существования дома помещение №1 было забутовано глиной, обмазана и превращена в пол суфа, в неё врезан дополнительный тандыр (печь №2). Западная часть дома частично перекрыта отложениями прибойной полосы реки и размыта. (Предположительно, подтопление дома произошло около середины XIV века, в период высокого подъёма уровня воды в Каспии и Волге). В настоящее время уровень залегания дома находится на 2 метра выше уровня воды в реке Большой Ашулук. В северной половине раскопа обнаружена обширная хозяйственная яма – вероятно, она сначала служила для выборки глины, а затем была засыпана мусором. 
Помимо археологических исследований, сотрудниками экспедиции, Э.Ш. Идрисовым и А.В. Сызрановым проводились этнографические исследования в селе Лапас. У жителей села ими зафиксирован ряд легенд относительно этих мест. Одна из них гласит, что из города Давлет-хан есть подземный ход, где могли два всадника рядом проехать на водопой к реке Ахтубе. "Давлет-хан" – это местное название развалин самого крупного мавзолея золотоордынского времени к северо-востоку от Лапаса. По преданию, город Давлет-хан был построен как крепость для защиты Сарай-Бату. Как гласит другая легенда, в этом городе жил Джангир-хан со своей красавицей-дочерью. Однажды они подверглись нападению вражеского войска. Хан приказал спрятать всё своё богатство в подземном ходе, затем они вместе с дочерью укрылись там же, приказав закрыть вход. После этого их никто больше не видел. Эти предания бытовали в форме песен, которые исполняли лапасские жители. Возможно, в этих легендах мы видим контаминационные наложения поздних событий XVIII-XIX веков (связанные с именем казахского хана Джангира) на более ранние, уходящие в золотоордынские времена. В рассказах старожилов есть сведения об археологических находках (монеты, наконечники стрел, обломки изразцов и глиняной посуды). На берегу р. Ашулук, протекающей вдоль села, раньше было бугровое место, которое прозвали "Тас Бурын" (ногайск. "Каменный Нос") из-за того, что здесь были видны многочисленные кирпичные кладки. По словам местных жителей, руины стен мавзолеев ещё в начале 30-х гг. возвышались над землёй (они были разобраны жителями с. Хошеутово для строительства противопаводковых сооружений).
Необходимо сказать несколько слов об интерпретации памятника. Особый интерес представляет отмеченное на карте братьев Пицигани 1367 года место, где находятся "гробницы императоров, умерших в районе Сарайской реки". Это пояснительная надпись к условному знаку в виде мусульманского мавзолея. На карте Фра-Мауро, созданной в 1459 году также обозначено место, названное им "Sepultura imperial" (императорские захоронения). Плано Карпини пишет о том, что в земле "татар" существует кладбище, "на котором хоронят императоров, князей и всех вельмож, и, где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно удобно сделать…" Кладбише знатных особ и кладбище "тех, кто был убит в Венгрии" являются запретными территориями и охранялись стражей, не пропускавшей никого под страхом наказания или смерти. 
Городище Лапас описывается В.Л. Егоровым в его экскурсе по золотоордынским городищам. Основываясь на вышеприведённых фактах, автор с уверенностью утверждает, что "именно здесь воздвигались фамильные усыпальницы Джучидов, принявших ислам", а именно Берке, Узбека, Джанибека и Бердибека, не исключая существования в этом же месте захоронения самого Бату и других ханов-язычников. Он связывает это с давним обычаем монголов отведения запретных территорий ("курук") для захоронения особ правящей династии, который описан В.В. Бартольдом. Само же городище В.Л. Егоров правильно интерпретирует как посёлок строителей мавзолеев, ибо на его территории явно прослеживаются следы производства кирпича, архитектурных украшений, мозаик и майолик. 
Среди находок сезона 2000 года, помимо типичной золотоордынской керамики, необходимо отметить остатки керамического производства (сопла, шлаки, тигли и пр.) Найдено 85 монет, из них 37 – в раскопе, остальные - в виде подъёмного материала. Датировка монетного материала была произведена сотрудником Института востоковедения Е. Гончаровым. Все монеты, в основном, укладываются в период с 1312 по 1342 гг. В целом, по его заключению, можно сказать, что городище существовало именно во времена правления хана Узбека и обеспечивало строительство и охрану мавзолеев. Таким образом, можно достоверно связать развалины большого мавзолея (№1) с именем хана Узбека. Основываясь на вышеупомянутых сообщениях Карпини и картографических сведениях, а также на зафиксированном обычае отвода для захоронения особ ханского рода запретных территорий – "куруков", можно предположить существование в районе с. Лапас подобного ханского кладбища. Необходимо оговориться, что нет точных неопровержимых доказательств в пользу этого. Вопрос о том, кому принадлежат менее крупные мавзолеи и как они датируются, остаётся открытым.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Идрисов Э.Ш. Материалы по этнографии ногайцев-карагашей. В сб.: "Материалы XXXIII Урало-Поволжской археологической студенческой конференции". Ижевск, 2001, стр. 119
Чекалин Ф.Ф. Саратовское Поволжье в XIV в. по картам того времени и археологическим данным. – Труды СУАК, 1889, т.2, вып.1,, стр. 21, карта, данная в приложении; см. также: Рудаков В.Г. Вопрос о существовании двух Сараев и проблема локализации Гюлистана. В сб.: "Учёные записки татарского государственного гуманитарного института". Вып. 7, Казань, 1999, стр.103, 106, карты.
Путешествия в восточные страны Плано Карпини Гильома де Рубрука. Алматы, 1993, стр.29
Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М., 1985, стр. 117-118
Бартольд В.В. К вопросу о погребальных обрядах турков и монголов. Соч., т. IV, М., 1966, стр. 383-384

Религиозная ситуация в Золотой Орде 
на раннем этапе её существования

Васильев Д.В.
(Астраханский госпедуниверситет)

В середине и во второй половине XIII века ислам являлся всего лишь одной из множества религий, бытовавших среди полиэтничного и поликонфессионального населения Монгольской империи. Широко известен тезис о веротерпимости монголов. Действительно, хорошо известно, что монголы освободили, например, от дани православную церковь и многократно подтверждали тарханные грамоты, выданные церковным иерархам. В Ясе Чингиз-хана в пере-даче Макризи есть такое установление: "Он (Чингиз-хан) постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Всё это он предписал как средство быть угодным Богу", а также "Он запретил им (монголам) оказывать предпочтение какой-либо из сект..." Джувейни сообщает, что Бату был "государем, который не придерживался никакой веры и секты, он их считал только способом познания божества и не был последователем ни одной из сект и религиозных учений". Но, на наш взгляд, эта веротерпимость является всего лишь индифферентностью. Религия не осмысливалась в качестве политической силы и не играла важной социальной роли. В этой ситуации представителям всех религий легко было "отдавать Богу - Богово, а кесарю - кесарево". Мне кажется, что вследствие этого на огромном степном пространстве, завоёванном монголами, создалась обстановка, благоприятная для более глубокого восприятия ими той или иной мировой религии. Подобная атмосфера царила в Римской империи в годы распространения христианства – политеизм охотно допускал существование иных, даже монотеистичных религий. Трения между политеизмом и монотеизмом должны были начаться позже, когда монотеистичная религия начинала претендовать на всеохватность и статус единственно верного вероисповедания. Да и трения эти лишь прикрывались религиозными формами, на самом деле причины их были несколько иными – социальными, политическими или экономическими. 
В начальный период существования Золотой Орды наибольшее распространение имел, конечно же, тюркско-монгольский шаманизм, поскольку он являлся традиционной формой верований, его нормы были закреплены в обычаях повседневного поведения и в "Ясе" Чингиз-хана. Ламаизм также оказывал большое влияние на власть. Однако, он был распространён, в основном, среди знати, являясь этнополитической идеологией лишь небольшой части аристократии. При хане Тохте "бахши и ламы" пользовались большим влиянием. Христианство несторианского толка, распространённое среди кочевников Цен-тральной Азии и среди кыпчаков, приобрело особенный вес - до такой степени, что его исповедовали многие государственные служащие, чиновники, министры, военачальники, члены правящего рода. В 1230-1240-х гг. внутри монгольского войска наблюдалась борьба двух "партий" – с одной стороны, чисто монгольских военачальников высокого ранга, поддерживавших брата Чингиз-хана Темугеотчигина, с другой стороны – "партия" сторонников вдовы Толуя – Соркуктани-беги и её детей Менгу, Угедэя и Гуюка. Сюда входили представители племён, покорённых монголами. Их этноконфессиональной ориентацией было несторианство, политические взгляды, общественное положение и религия их соответствовали друг другу. По сведениям Карпини и Рубрука, а также сообщениям восточных авторов (Абул-Фарадж), сын Бату Сартак был несторианином.
Он покровительствовал христианам, в том числе и православным, держал при себе христианских священников. Однако, Рубрук пишет, что Сартак лишь ищет свою выгоду, получая подарки с христианских купцов, едущих в ставку Бату. "Однако, если бы явились Саррацины и привезли больше, их от-правили бы скорее". Огромным влиянием на Сартака пользовался его секретарь, несторианин Койяк, который также запрещал называть хана христианином, аргументируя, что его господин "Моал". Возможно, ему, христианину, было виднее, действительно ли Сартак искренне верует во Христа. Здесь мы видим один из ярких образцов отношения монголов к религиям покорённых народов.
В ставке Чингиз-хана ещё до начала завоеваний находились мусульмане. Слово "сарт" в смысле "купец" было заимствовано монголами у тюрок. (Воз-можно, что от "сарт" было образовано слово "сартак".) Это слово стало у монголов названием того народа, из которого в Монголию преимущественно приходили купцы, т.е. иранцев-мусульман. "Сартаки", "сартаулы" или "сартактаи", были для монголов не столько людьми определённой национальности, сколько людьми определённого культурного типа. Как нам кажется, в золотоордынское время пропаганда ислама идёт нога в ногу со становлением торговли, городской культуры и упрочением государственной власти в Золотой Орде. Именно города становятся центрами притяжения купцов различных ве-роисповеданий, в том числе и мусульман. Причём мусульмане уже в годы правления хана Бату проникают в окружение хана. Это неудивительно, ибо ставка хана в летнее время года располагалась в окрестностях города Булгар, а, как писал Рубрук, "...эти Булгаре – самые злейшие Саррацины, крепче держащиеся закона Магометова, чем кто-нибудь другой". Можно предположить, что хан, оказавшись в окружении мусульман, покорив Булгарию и Хорезм, то есть страны с развитой мусульманской культурой, начал привлекать к себе на службу людей, сведущих в государственном управлении, грамотных и образованных. Первоначальная "веротерпимость" монголов, без предвзятости относив-шихся к представителям различных религий, позволила образованным людям – христианам, буддистам и мусульманам – проникнуть в различные сферы управления. Вот, например, что пишет о положении мусульман Джузджани:
"Он (Бату) был человек весьма справедливый и друг мусульман; под его покро-вительством мусульмане проводили жизнь привольно. В лагере и у племён его были устроены мечети с общиной молящихся, имамом и муэзином". И далее прибавляет совсем невероятное: "Некоторые заслуживающие доверия люди рассказывали следующее: Бату втайне сделался мусульманином, но не обнаруживал (этого) и оказывал последователям ислама полное доверие". Разумеется, никаким мусульманином Бату не сделался – далее у Джузджани приводится описание похорон Бату по языческому обряду. Просто это свидетельство того, в каком благоприятном положении оказались мусульмане в Орде. После смерти Бату в Орде возникает спор о престолонаследии между двумя партиями – партией Берке (мусульманина) и партией Сартака (за которым стояли несториане и Каракорум). Берке-хан разгромил несторинскую "партию" в Золотой Орде, учинил казни несториан и резню их в Самарканде в 1257 г. Начиная со времени правления Берке, несториане теряют своё политическое влияние в Золотой Орде. Боракчина-хатун, вдова Бату, после отравления Сартака и его сына Улагчи пыталась продолжить линию наследования от отца к сыну, передав власть внуку Бату Туда-Менгу, но не нашла поддержки у кочевой аристократии. Та-ким образом, становится ясно, что есть ещё один момент в этой истории – Сартак, Улагчи и Туда-Менгу не были поддержаны основной массой аристократии именно из-за того, что Сартак был сыном, а Улагчи и Туда-Менгу внуками Бату. Напротив, Берке, брат Бату, получил поддержку из-за того, что именно он остался старшим в роде после смерти "Саин-хана". Сила патриархальных обычаев была на стороне кочевой аристократии, улусных правителей, которые всячески старались сохранить "лествичную систему наследования", позволявшую им считать хана всего лишь "первым среди равных" и иметь в отдаленной перспективе права на приближение к престолу. 
Кроме того, Сартак, выступавший в роли ставленника Каракорума, шёл вразрез с наметившейся в Орде тенденцией к сепаратизму – нойоны хотели расширения и укрепления самостоятельной власти в своих улусах и возможности самим собирать налоги с оседлого населения городов. Как проявили себя в этой ситуации мусульмане? Победа Берке в значительной мере была облегчена благодаря поддержке его кандидатуры со стороны мусульманских купцов, привлечённых ещё при Бату золотоордынской администрацией в качестве откупщиков дани. Одновременно он нашёл поддержку мусульманского духовенства Хорезма и Булгара, желавшего видеть на троне не язычника, а магометанина. Со вступлением на трон Берке мусульмане действительно получили доступ ко всем государственным учреждениям, а перед мусульманским духовенством открылось широкое поле для миссионерской деятельности. Вскоре после воцарения Берке начался массовый переход золотоордынской правящей аристократии в ислам.

Примечания:

Цит. по: Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. // На стыке континентов и цивилизаций. М, 1996, стр. 213-214
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды Т.2, М.-Л., 1941, стр. 21
Тизенгаузен В.Г. Сборник..., Т. 1, стр. 174, 197, 277, 514
Гумилёв Л.Н. В поисках вымышленного царства. М., 1992, стр. 150-151 Путешествие в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука. Алматы, 1993, стр. 102-106
Бартольд В.В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии. //Соч. Т. 5, М., 1968, стр. 109
Путешествия в Восточные страны … , стр. 93-100
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов... Т.2, стр. 15-16
Бартольд В.В. Соч., Т.1, стр. 576, Т.2, ч.2, стр. 317-319
Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960, стр. 47
Сафаргалиев М.Г. Ук. соч., стр. 46-47
Сафаргалиев М.Г. Ук. соч., Саранск, 1960, стр. 48