Статьи о Самосделке.

Статьи о Самосделке.
Новые исследования на городище Мошаик.
О местоположении города Саксин
Памятники домонгольского периода в низовьях Волги.
Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в дельте Волги.
Предварительные результаты исследований на Самосдельском городище  в связи с огузской проблемой

Новые исследования на городище Мошаик.

Васильев Д.В.
(Астраханский государственный 
педагогический университет)
 
В 1999 г. отрядом под руководством Д.В. Рябичкина были проведены археологические исследования на территории и в окрестностях городища Мошаик. В исследованиях принимали участие, помимо автора статьи, к.и.н. Гречкина Т.Ю., Пантелеев С.А., Ю.А. Белов и студенты АГПУ П.Ф. Урманбаев и А.В. Ткачёв. Данная статья является публикацией материалов этих исследований. 
Городище упоминается в экскурсе В. Л. Егорова среди прочих золотоордынских городищ Нижнего Поволжья. Впервые раскопки на городище были проведены экспедицией под руководством Е.В. Шнайдштейн в 1978 году. С тех пор и до 1999 года городище не исследовалось. План памятника и необходимые документы были переданы нами в Управление культуры Администрации Астраханской области и в настоящее время городище поставлено на госохрану. 
Городище находится на восточной окраине г. Астрахани, на правом берегу реки Болда. Судя по распространению подъёмного материала, оно тянется с ЗСЗ на ВЮВ на 2750 м, ширина его с ЮЮЗ на ССВ около 625 м. Центральная часть городища располагается на бэровском бугре высотой 5 м, длиной 1825 м и шириной около 480 м в центральной части. Поверхность бугра в сейчас полностью застроена посёлком Мошаик и дачами. На северном склоне имеются обнажения культурного слоя. Именно здесь, к северу от ул. Соколова, около подземного овощехранилища и располагался раскоп Е.В. Шнайдштейн. Мощность культурных напластований в этом месте достигает 2 метров, в обрыве карьера видны кладки из сырцового кирпича, ямы землянок, мусорные ямы, прослойки древесного угля, золы, органического тлена. На СЗ городище примыкает к берегу реки Болда в районе станции юннатов на ул. Садовских. На юге естественной границей городища является южная подошва бугра. Восточная часть городища располагается в низине, спускается с бугра и тянется на восток вдоль дороги Астрахань-Началово на расстояние около 625 метров. В восточной части городища преобладающими находками являются фрагменты лепной керамики со следами неровного кострового обжига. Кроме того, подъёмный материал был обнаружен на невысоком бэровском бугре, расположенном в 1500 метров к югу от выезда из пос. Мошаик. Бугор вытянут на 1250 метров и имеет ширину 275 метров при высоте в 3 метра. С севера он отделён от могильника городища пересохшим ильменём. В 1000 метров к ЮВ от выезда из города располагается бэровский бугор на котором обнаружены остатки могильника городища "Мошаик". В центральной части бугра располагаются могилы казахского кладбища, на западном склоне находится татарское кладбище с комплексом из пяти "святых могил" - аулья. Кладбища обнесены единой оградой по подошве бугра. 
На территории кладбища встречаются немногочисленные фрагменты красноглиняной гончарной керамики золотоордынского времени, восточная часть кладбища находится в заброшенном состоянии. Между татарским и казахским кладбищами имеются скреперные задиры, в которых обнажились сырцовые кирпичи золотоордынского формата - видимо, остатки склепов эпохи средневековья. Восточная треть бугра сильно разрушена. Сохранились лишь СВ склон, на котором располагаются строения газонасосной станции и останец в районе бывшей вершины, на котором установлен триангуляционный знак. Высота бугра в районе триангуляционного знака от подножия до вершины - 12 метров. На вершине сохранилась площадка неправильной овальной формы размерами около 15 на 12 м. Вся поверхность усыпана мелкими фрагментами кирпича и известкового раствора. В бортах карьера виден слой разрушения сооружения из обожжённого кирпича - мелкие фрагменты кирпича и известковая крошка. Предположительно, кирпичное надмогильное сооружение, стоявшее на естественной вершине бугра, было частично разрушено в период русского освоения Астраханского края, и окончательно уничтожено во время установки триангуляционного знака. На могильнике было исследовано 6 погребений, одно - №10 - на краю западного обрыва, другое - №14 - на краю северного обрыва. В юго-восточной части останца решено было доследовать погребение №11 и разбить небольшой раскоп площадью около 10 м2 над сырцовой конструкцией, обнажившейся в борту карьера (впоследствии выяснилось, что это остатки сырцового надгробия над погребением №15). Нумерация погребений продолжает нумерацию, начатую на данном могильнике Е.В. Шнайдштейн в 1978 году. В раскопе №1 было выявлено 5 захоронений, из которых 4 было исследовано. Последнее захоронение, №16, уходит под северный борт раскопа, поэтому было законсервировано вместе с раскопом. Погребение 10 находится в 470 см к западу от основания триангуляционного знака. Яма имеет прямоугольную форму с закруглёнными углами, ориентирована с З на В с небольшим отклонением к югу. Длина сохранившейся части ямы 180 - 160 см. Ширина ямы - 50 см. Сверху яма была перекрыта слоем разрушения кирпичного сооружения. Заполнением ямы служила коричневая комковатая супесь с комочками материкового грунта, а также с алебастровой крошкой и крошкой обожжённого и илового сырцового кирпича. 
Погребённая - старая женщина - была ориентирована головой на З с небольшим отклонением к Ю и уложена на спину с выраженным доворотом на правый бок. Лицо вполоборота обращено к югу. Правая рука вытянута вдоль туловища, слегка согнута в локте. Левая рука слегка согнута в локте, кисть разрушена, первоначально, видимо, находилась на левом тазобедренном суставе. Ноги вытянуты, стопы обращены носками в разные стороны. Вещей нет. В заполнении встречались небольшие фрагменты лепной черноглиняной керамики. Погребение мусульманское, эпохи средневековья.
Погребение 11 было обнаружено по торчащим в обрыве карьера костям ног. Яма имеет неправильную подпрямоугольную форму ориентирована с ЗСЗ на ВЮВ. Длина ямы 175 см, ширина - 55 см. Заполнением ямы служила коричневая комковатая супесь с комочками зелёной сырцовой крошки. На дне ямы был расчищен костяк старого мужчины, ориентированного головой на ЗСЗ, лицо вполоборота обращено вправо. Погребённый был уложен на спину с доворотом на правый бок. Правая рука вытянута вдоль туловища, плотно прижата, кисть располагалась на правом крыле таза, левая рука слегка согнута в локте, кисть находилась на крестце. Ноги вытянуты параллельно. Кости стоп отсутствовали. Костяк плохой сохранности. Вещей нет. Погребение мусульманское, эпохи средневековья.
Погребение 12. Яма имеет прямоугольную форму и ориентирована с СВ на ЮЗ. Длина ямы - 234 см. Ширина по юго-западной стенке - 82 см, по северо-восточной стенке - 74 см, таким образом, яма слегка расширяется к юго-западу. Торцовые стенки ямы сближаются ко дну. Вдоль длинных стенок ямы имеются ступеньки. Ширина СЗ ступеньки - 13-19 см. Ширина ЮВ ступеньки - 6-11 см. Заполнением ямы служил серый рыхлый песок. На уровне отметки -91 в северо-восточной части ямы расчищены в заполнении зубы верхней челюсти лошади. С уровня отметки -95 в ЮЗ части ямы стали встречаться бесформенные обломки сырцов и оплывшая сырцовая масса - обломки сырца сброшены внутрь в процессе засыпки грабительской ямы. Возможно, что над погребением когда-то существовало сырцовое надгробие, разрушенное грабителями. Грабительская яма затронула большую часть могилы, длина её с юго-запада на северо-восток - 155 см, но ко дну она сужается. Вероятно, грабители копали целенаправленно, стремясь выйти в область головы и груди погребённого, чтобы достать предполагаемые украшения. В заполнении грабительской ямы были расчищены разрозненные кости человека. Могила была перекрыта поперечными плахами шириной 7-10 см и толщиной 2-4 см. Плахи опирались на ступеньки вдоль длинных бортов ямы. Неповреждёнными они сохранились лишь в СВ части ямы, которую не тронули грабители. Под перекрытием, на дне ямы, был расчищен деревянный гроб, сколоченный железными гвоздями из широких плах, накрытый цельной деревянной крышкой. Гроб имеет длину 185 см, ширину по юго-западной стенке 49 см, по северо-восточной - 42 см, высота гроба - 35 см, толщина нижней доски - 4,5 - 5 см. Судя по задней стенке, полукруглой в верхней части, крышка гроба имела плавный округлый скат или была изогнута полукругом в сечении. 
На дне гроба были расчищены остатки костяка взрослого мужчины, разрушенного грабителями. Погребённый был ориентирован головой на ЮЗ, череп был унесён грабителями, но, судя по изгибу шейных позвонков, сохранившихся in situ, был вполоборота обращён влево. Погребённый лежал на спине, руки вытянуты вдоль туловища, кисти рук уложены на дно гроба ладонями вниз, ноги вытянуты, носки обращены в разные стороны. Слева от позвонков шейного отдела, то есть под левой скулой погребённого, была расчищена серебряная кольцевидная серьга, поверх левой руки погребённого обнаружены остатки берестяного колчана со стрелами, крашеными в малиновый цвет, разрушенного грабителями. Наконечники стрел очень плохой сохранности. Колчан был покрыт множеством мелких железных предметов, покрытых окислами - вероятно, бляшками-накладками. На месте грудины погребённого был обнаружен обломок оселка из серого камня, явно смещённого со своего места. Вдоль левой голени были обнаружены остатки длинного кожаного мешочка (налучи?), форму его проследить не удалось. На коже имелись медные декоративные накладки.
В юго-западном углу могильной ямы обнаружена ниша-тайник размерами 40х40 см. В ней были расчищены красноглиняный гончарный кувшин с ручкой и выделенным сливом, украшенный двумя бороздками по поясу максимального расширения, остатки истлевшей деревянной полусферической миски, стоявшей на боку, бедренная кость молодой свиньи. Погребение X-XI вв., предположительно - булгарское.
Погребение 13. Яма прямоугольная, с закруглёнными углами. Заполнение - рыхлая коричневая супесь с древесным тленом, мелкой сырцовой крошкой и крошкой обожжённого кирпича. Длина ямы - 137 см, ширина - 59 см. Ориентирована яма с ЮЗ на СВ. На дне ямы расчищен трапециевидный гроб из тонких досок, сколоченных железными гвоздями. Верхняя крышка гроба не сохранилась. Длина гроба - 117 см, ширина по ЮЗ стенке 43 см, по СВ - 36 см. стенки сохранились на высоту до 21 см. Толщина плах гроба - 2-3 см. В гробу обнаружен костяк ребёнка, ориентированного головой на ЮЗ, лицо склонено к правому плечу. Ребёнок уложен на спину, вытянуто. Правая рука слегка согнута в локте наружу, кисть располагается на дне чуть выше правого крыла таза ладонью вниз. Левая рука присогнута в локте наружу, кисть уложена на дно чуть выше левого крыла таза ладонью вниз. Ноги слегка разведены в стороны коленями, стопы сближены. В заполнении вокруг погребённого прослеживались мелкие фрагменты ткани и нитей от одежды. На костях зафиксированы отпечатки ткани - от горла до колен. Погребение средневековое, возможно - мусульманское, предположительно - X-XI вв.
Погребение 14 обнаружено вне раскопа, в 770 см к ССВ от основания триангуляционного знака по обнажившемуся черноглиняному лепному сосуду. Яма погребения ориентирована с ЮВ на СЗ. Длина - 80 см. Ширина входной ямы 28 см, в юго-западном борту имеется подбой шириной 20 см, дно подбойной погребальной камеры ниже уровня дна входной ямы. Длина погребальной камеры 70 см. Заполнением ямы служила комковатая коричневая супесь с фрагментами обожжённого кирпича и алебастровой крошки. На в подбое был обнаружен костяк младенца, уложенный вытянуто с доворотом на правый бок, головой обращёный к СЗ, лицо повёрнуто вправо. Правая рука вытянута вдоль туловища. Левая рука присогнута в локте наружу, кисть находилась на тазовых костях. Ноги погребённого были вытянуты параллельно. На дне входной ямы в головах погребённого был расчищен лепной черноглиняный сосуд баночной формы со следами кострового обжига. Погребение мусульманское, X-XI вв., предположительно - гузское.
Погребение 15 обнаружено по остаткам сырцового надгробия, обнажившегося в обрыве карьера. Яма ориентирована с ЮЗ на СВ, параллельно погребению №12, что наводит на мысль о синхронности захоронений. Остатки сырцового надгробия представляют из себя сильно фрагментированные иловые чёрные сырцы форматом 41х22 см над СЗ границей ямы. Яма имеет овальную форму. Размеры её 191 на 75 см. Вдоль длинных сторон ямы имелись ступеньки. Юго-восточная стенка ямы имела отрицательный угол наклона. На ступеньки опиралось поперечное деревянное перекрытие, состоящее из распущенных пополам жердей, толщиной до 3 см и шириной 4-6 см. Перекрытие просело внутрь ямы. После снятия перекрытия стало ясно, что оно опиралось также на вбитые наискосок в стенки погребальной камеры деревянные столбики, сходившиеся к центральной оси погребения. На дне ямы расчищен костяк молодой женщины, уложенной вытянуто на спину черепом на ЮЗ. Лицо погребённой было слегка повёрнуто влево. Руки вытянуты вдоль туловища. Ноги вытянуты, стопы сближены. Слева за головой погребённой стоял красноглиняный гончарный кувшин с выделенный сливом, рядом с ним располагался фрагмент венчика деревянной миски с медной обкладкой. Сама деревянная миска располагалась в перевёрнутом положении справа за головой погребённой. Под миской были обнаружены следующие украшения: браслет бронзовый витой, костяные пуговицы, украшенные циркульным и линейным орнаментом - 2 шт, бусы гешировые шарообразные, цилиндрические, бочонковидные, уплощённые круглые, 48 шт., подвески стеклянные треугольные с белыми полосками - 2 шт., кусок мела. На черепе погребённой, на лбу и глазах были обнаружены остатки матерчатой ленты начельника с кожаной аппликацией в виде эллипсов с наклеенными на них стеклянными позолоченными каплевидными и круглыми вставками, образующими крестообразную фигуру. На костях обнаружены фрагменты кожи от одежды и обуви. Яма была заполнена над перекрытием коричневым рыхлым суглинком с обломками сырцов и кирпичной крошкой. Погребение X-XI вв, предположительно-булгарское.
Судя по тому, что во всех захоронениях, в том числе и в ранних, была встречена кирпичная крошка, можно сделать вывод, что кирпичное сооружение на вершине бугра было возведено в домонгольский период. Высокая плотность захоронений и наличие доминирующего кирпичного надмогильного сооружения позволяют сделать предположение, что в средневековье здесь находилась наиболее престижная часть могильника. Могильник нуждается в обязательном исследовании, поскольку находится под постоянной угрозой естественного разрушения в результате эрозии и разграбления местными жителями. 
Керамический материал, обнаруженный на территории гродища – фрагменты лепной гузоской и гончарной булгарской керамики – является аналогичным находкам на Самосдельском городище в Камызякском районе и датируется периодом с IX по XIV вв. Подобного рода находки, а также обнаруженные на могильнике захоронения, ставят городище в ряд памятников эпохи позднего Хазарского каганата в дельте Волги.

Примечания:
Выражаю благодарность Д.В. Рябичкину за возможность опубликовать материалы раскопок на памятнике.
Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды. М., 1985, стр. 118
Шнайдштейн Е.В. Отчёт об археологических исследованиях в Астраханской области в 1978 году. // Архив ИА, Р-1, № 7255 

О местоположении города Саксин

Васильев Д.В.
(Астраханский госпедуниверситет)

Самосдельское городище располагается в дельте реки Волги, в её географическом центре. Открыто оно довольно давно, но было известно лишь как па-мятник золотоордынского времени. Лишь в 1990-х годах начались рекогносцировочные работы на городище, которыми были выявлены материалы, относящиеся к более ранним периодам. Именно значительная коллекция керамического материала, собранная на территории городища и относящаяся к периоду IX-X вв. позволила в своё время возбудить интерес к данному памятнику и сделать предположение о наличии на нём слоёв хазарского времени. Само по себе это очень интересно, ведь хазарские поселения в дельте Волги ещё абсолютно не изучены. Планиграфия городища такова: центральная часть – островная – находится на древнем острове, окружённом пересохшими рукавами Волги на современном правом берегу реки. К ней примыкает правобережная часть городища, также расположенная на правом берегу современного русла, но отделённая от древнего острова пересохшей протокой. Ещё одна часть городища располагается на левом берегу современного русла Волги, причём, на наш взгляд, эта часть городища наиболее молодая, относящаяся, преимущественно, к эпохе Золотой Орды. Общая площадь памятника, известная на данный момент, составляет около 2 квадратных километров. Средняя мощность культурного слоя на городище составляет около 2-3 метров.
В последние годы (2000-2003) исследования на Самосдельском городище проводятся под руководством Э.Д. Зиливинской и Т.Ю. Гречкиной. Комплексные археолого-почвоведческие исследования, проведённые за это время на раскопе площадью около 300 кв. метров, а также по всей предполагаемой территории городища, позволили лучше оценить масштабы памятника, выявить непрерывность существования и развития города, по крайней мере, с X века по XIV. За это время удалось впервые на территории Нижнего Поволжья обнаружить подстилающие слои под золотоордынским культурным слоем. Слой золотоордынского времени очень тонкий, и предметы золотоордынского времени составляют лишь небольшой процент от общего количества находок. В раскопе исследованы лишь фрагменты разрушенных построек XIII-XIV вв. 
Лучше сохранились сооружения периода XI- начала XIII вв., выстроенные из обломков обожжённого кирпича, взятого, вероятно, из разобранных построек более раннего времени. К этому времени относятся и несколько однокомнатных домов с системой отопления в виде канов, проходящих внутри суф, и землянка со стенами, обложенными кирпичом, и большой многокомнатный дом. Слои X-начала XI века содержали остатки сильно разрушенных сооружений из турлука – камыша, обмазанного глиной. Об их архитектуре сказать что-либо сложно, так как они были сожжены и практически полностью уничтожены поздними ямами. В качестве строительного материала использовался и камень – ракушечник и известняк, также взятый из развалин более раннего периода. Самые ранние культурные слои городища будут изучены в ходе раскопок будущих лет.
Город являлся центром транзитной торговли, что видно из материалов городища. Специфика данного памятника такова, что основным датирующим материалом и материалом, который может дать культурную интерпретацию слоя, является керамика. Представительную группу находок составляют гончарные поливные и неполивные сосуды. Это кухонная посуда (котлы, горшки) и столовая посуда (кружки, миски, блюда, крышки, кувшины, чаши и пр.) Имеется значительное количество фрагментов бракованной поливной и неполивной красноглиняной керамики, что говорит о местном её производстве. Данная керамика довольно легко интерпретируется. На фоне хорошо выделяющегося компонента импортной керамики (в основном, поливной) – хорезмийской, закавказской, ширванской, абсолютное большинство гончарной посуды из слоёв X-XII вв. составляет посуда булгарского производства – сделанная булгарскими мастерами непосредственно на месте. Столь значительные масштабы керамического производства позволяют говорить о тесных связях Самосдельского городища с Волжской Булгарией в X-XII вв., о большом булгарском компоненте среди населения городища в тот же период и, предположительно – о булгарской торгово-ремесленной фактории, существовавшей на этом месте в X-XIII вв. Эта фактория является самым южным из известных на настоящий момент пунктом волжско-булгарской экономической и политической экспансии.
Обращает на себя внимание довольно представительная группа лепной или доведённой на гончарном круге керамики, происходящей как из культурных слоёв, так и с поверхности городища. Это и кухонная и столовая посуда – горшки, котлы, сковороды, кружки, крышки горшков и тандыров. Украшены сосуды довольно разнообразным орнаментом – ногтевыми и пальцевыми вдавлениями, наколами камышинкой и полой косточкой, отпечатками зубчатого штампа, свисающими "гирляндами", процарапанными по сырой глине рисунками-граффити. Венчики сосудов украшены защипами, пальцевыми вдавлениями, насечками. Очень разнообразны ручки сосудов – петлевидные ручки горшков, декорированные насечками, имитирующими рога барана, часто встречаются зооморфные ручки, стилизованно изображающие пасущегося барана. Нередко встречаются богато украшенные раковинообразные ручки (так называемые "ушки") от котлов с шаровидным туловом, витые ручки из двух или трёх жгутов, ступенчатые зооморфные ручки. Кроме этого, керамика зачастую богато декорируется налепами в виде рогов барана. Подобного рода керамика имеет довольно широкие территориальные аналогии. В Восточной Европе мы её можем найти, прежде всего, среди материалов подонских городищ Хазарии (в частности, в материалах Саркела), где она связывается исследователями с кочевническим компонентом населения. Кроме этого, известна подобная керамика на так называемых "болотных" городищах Янгикентской группы, обнаруженных С.П. Толстовым в низовьях Сыр-Дарьи. Здесь в 1946 году Хорезмской экспедицией были обследованы городища Джанкент (Янгикент), Куюк-Кескен-кала и Большая Куюк-Кала. С.П. Толстов высказал мнение, которое продолжает бытовать и у большинства современных исследователей, о принадлежности «болотных городищ» огузам. Также отдельные формы керамики имеют прямые параллели с керамическим материалом Средней Сырдарьи (Отрар). Традиционно район Средней Сырдарьи принято считать областью, заселённой печенегами. Оба этих мнения базируются на схожести керамического материала, обнаруженного на данных городищах, и керамикой огузо-печенежского круга из Восточной Европы.
В связи с этим хотелось бы высказать несколько предположений по вопросу расселения огузов и печенегов в Восточной Европе и в Низовьях Волги в частности. С.П. Толстов впервые обратил внимание на закономерность в расселении огузов и печенегов в Азии и Европе – на их тяготение к дельтовым и низовым районам. Иллюстрирует он это расселением огузов в низовьях Сырдарьи, в низовьях Волги, борьбой огузов и печенегов в низовьях Дона, отмечает расселение печенегов в болотистых низовьях Днепра и Дуная. Он также считает, что огузы низовий Сырдарьи вели комплексное земледельческо-скотоводческо-рыболовецкое хозяйство, и именно этим объясняется их стрем-ление к подобного рода экологическим нишам. Однако, Г.Н. Гарустович и В.А. Иванов, полемизируя с С.П. Толстовым, утверждают, что анализ погребального обряда огузов и печенегов прямо говорит об их кочевом образе жизни, и оставляют открытым вопрос об этнической принадлежности материальной культуры нижнесырдарьинских городищ. По их мнению, нижнесырдарьинские городища были заселены родственными между собой племенами приаральского происхождения, связанные культурными и экономическими узами с Хорезмом. Присутствие же в их среде огузов или печенегов было весьма незначительным. В.А. Иванов и Г.Н. Гарустович утверждают, что собственно огузы приходят в низовья Сырдарьи с востока лишь в начале IX века и лишь с этого времени становятся соседями печенегов, а затем и вытесняют их с традиционных территорий кочевания. Оставим вопрос о происхождении населения нижнесырдарьинских городищ в стороне. В настоящий момент, не проводя дополнительные исследования в Низовьях Сырдарьи, невозможно ответить на него со всей определённость. Ограничимся предположением, что элементы культуры «болотных городищ» попали в Восточную Европу именно в составе культуры огузов. В книге «Таба и ал-хайаван», написанной ал-Марвази, придворным вра-чом сельджукских султанов, содержится информация, почерпнутая им из сочи-нений Джайхана – «…Одни из них (огузов) живут в городах, другие живут в степях и пустынях, владея палатками и юртами. Их степи граничат со страной Мавераннахра, а часть их примыкает к землям Хорезма» . Однако, эти данные относятся к более позднему, чем интересующий нас, периоду.
На наш взгляд, необходимо провести разделение огузского мира на кочевой и оседлый или полуоседлый компоненты. Под термином «огузский мир» мы понимаем те племена и роды, которые были втянуты в процесс культурного, этнического и политического смешения в Азии и Европе в связи с миграцией огузов на Запад
Возможно также, что огузский мир, состоявший из множества этнических компонентов, содержал и племена, имевшие в основе своего хозяйства не только кочевое скотоводство, как и предполагал С.П. Толстов. Он считал наличие комплексного скотоводческо-рыболовецко-земледельческого хозяйства не признаком оседания кочевников на землю, а пережитком предшествующих форм хозяйствования, той экономикой, на базе которой и сформировалось кочевое скотоводство, как более рентабельное в степях. Старые же формы хозяйствования сохранились лишь в экологических нишах, подобных дельте Сырдарьи. Однако, в отличие от кочевых компонентов огузского "мира", изученных сравнительно неплохо по курганным захоронениям, оседлость или полуоседлый образ жизни огузов лишь начинает изучаться. Вполне вероятно, что инфильтрация огузов в Низовья Сырдарьи и частичное вытеснение представителей джеты-асарской культуры с занимаемых территорий началось раньше – в VIII веке, причём эти процессы наложились на начало экологической катастрофы – усыхание Сырдарьи – приведшей к исчезновению части «болотных городищ». Часть населения этих городищ уходит в Хорезм (Кердер) , а затем - дальше на Запад, часть остаётся на местах, подчинившись огузам. Низовья Сырдарьи становятся центром племенного огузского объединения. Поэтому, не зная достоверно, были ли люди, ушедшие с «болотных городищ» на запад, действительно огузами, но, зная о близости их контактов с огузами, близости огузской и джетыасарской материальных культур, мы условно будем именовать этих людей оседлыми или полуоседлыми огузами.
В связи с этим нами было выдвинуто предположение о возможности выделении в составе населения городища огузского компонента . Дело в том, что в настоящий момент мы не можем разделить огузскую и печенежскую керамику, поскольку и та и другая изучены довольно слабо. Мы можем лишь предпо-ложить, что огузская керамика – это керамика, частично заимствованная кочевыми огузами у оседлых или полуоседлых представителей джетыасарской культуры, составивших основу населения нижнесырдарьинских городищ и раз-вивавшаяся в результате смешения джетыасарской и общетюркской керамических традиций. Корни керамического комплекса печенежских племён, несомненно, очень близкого огузскому, следует искать на средней Сырдарье, где он развивался также на основе смешения тюркских кочевнических и местных оседлых или полуоседлых традиций керамического производства. Существует интересное мнение, что именно огузо-печенеги составляли гарнизон города-крепости Саркел, защищавшей западные рубежи Хазарского каганата . Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хас-даю ибн Шафруту известно о том, что его охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Уже упоминавшийся нами ал-Марвази сообщает: «Когда они (огу-зы) стали соседями мусульманских стран, часть из них приняла ислам. Они стали называться туркменами» . В связи с этим можно сделать предположение об огузской принадлежности так называемых ал-арсийа – гвардейцев хазарского царя. Это предположение объясняет пути проникновения огузов в дельту Волги в X веке. Оговоримся, однако, что М.А. Артамонов считал, что вопрос о происхождении ал-арсийа недостаточно разработан и соотносил этот этноним с аор-сами, не отрицая, однако, возможности найма хазарами на службу и кочевников - тюрок.
В связи с этим немаловажно будет упомянуть об одной находке прошлых лет. В 1999 году нами было исследовано одно очень интересное захоронение в составе грунтового могильника городища X-XI вв. Мошаик на восточной окраине города Астрахань. Это было мусульманское погребение с типично огузским сосудом, причём находилось оно в окружении захоронений хазарского периода. Это позволило нам предположительно интерпретировать памятник как могильник огузского поселения, возникшего либо на последнем этапе существования Хазарского каганата, либо сразу после его падения. Известно, огузы и хазары смогли найти общий язык и составить союз против печенегов, зажав бежавшие из Приаралья печенежские орды в клещи с запада и востока, поэтому понятно, от кого прежде всего могли охранять дельту Волги огузы. Эти люди влились в общий "котёл", в котором происходило образование народов, населявших Низовья Волги в древности. Они закрепляли за собой определённую территорию и начинали жить так, как жили веками – занимаясь скотоводством на дельтовых и пойменных лугах, ограниченных реками, но богатых травами, которые, к тому же, можно было запасать на зиму. Вполне вероятно, что среди них в данных условиях ускорился процесс оседа-ния на землю. Мы можем связать огузский компонент населения городищ Са-мосделка и Мошаик именно с этими наёмниками-огузами. И почти наверняка существует ещё множество до сих пор не обнаруженных стоянок огузов, расположенных по берегам рек и прикрывавших хазарскую столицу с севера и востока. 
Почему же именно огузы, и почему не кочевые, а полуоседлые? Ведь присутствие огузов на Нижней Волге давно и хорошо проиллюстрировано многочисленными курганными захоронениями – как на левом берегу, в Заволжье, так и на правом. В.А. Иванов и Г.Н. Гарустович даже выдвинули предположение, что огузы смогли создать на правом берегу Волги своеобразный плацдарм ещё в хазарское время и совершали набеги на столичные регионы Хазарии. Но, во-первых, в условиях дельты и поймы Волги невозможно вести полностью кочевое хозяйство с круглогодичным кочеванием. На примере материалов го-родища Самосделка мы можем говорить о том, что имеем дело не с кочевым, а именно с полукочевым населением, материальная культура которого очень близка культуре населения «болотных городищ» Нижней Сырдарьи. Во-вторых, нам известно, что многие так называемые «болотные городища» огузов Нижней Сырдарьи прекращают существование примерно в VIII веке в связи с усыханием русел Сырдарьи, на которых они располагались. Эта экологическая катастрофа заставила их переселяться южнее и западнее – в северный Хорезм, на Устюрт. И заставило, вероятно, искать новую родину в регионах со схожими природно-климатическими условиями, одним из которых и явилась дельта Волги.
Итак, предположим, что на последнем этапе существования Хазарского каганата Самосдельское городище частично заселяется огузами – "федерата-ми", которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов. После того, как каганат пал, огузы продол-жают населять город, но он, скорее всего, становится сезонным – уменьшается летом и увеличивается зимой за счёт кибиток кочевников, подкочёвывавших к городу. Город, разросшийся и ставший более благоустроенным к XI веку, как можно видеть из результатов раскопок, можно предположительно соотнести с легендарным Саксином, о котором упоминает средневековый путешественник, купец и писатель Абу Хамид ал-Гарнати, называя его городом гузов.
О наличии огузского компонента в составе населения Самосдельского городища в X-XII веках мы уже упоминали. Есть довольно веские основания полагать, как пишет Г.А. Фёдоров-Давыдов со ссылкой на мнения М.И. Артамо-нова, Ф. Вестберга и Б.Н. Заходера, что Саксин – это часть восстановленного Итиля, последней столицы Хазарии. И сведения ал-Гарнати косвенно подтверждают эту точку зрения. Но был ли это город в полном смысле этого слова? Может быть, это было зимнее убежище кочевников типа половецких «городов» Сугрова, Балина или Шарукани? Ал-Гарнати сообщает, что в городе Саксин (Саджсин) «существует сорок племён гузов, каждое из которых обладает собственным эмиром. У них большие жилища; в каждом жилище громадная палатка, вмещающая сотню человек и укрытая войлоком». Тот же ал-Гарнати упоминает среди населения города ещё и булгар, сувары, хазар (вероятно, остатки населения, сохранившегося со времён Хазарского каганата). Причём, каждое из этих племён имело свою соборную мечеть и свой квартал. Кроме того, путешественник упоминает о «тысячах» купцов из Магриба и из других стран, которых он видел в Саксине, что говорит о значительных торговых связях Саксина и об их интенсивности. Да и сам ал-Гарнати, будучи купцом, приехал в Саксин по торговой надобности. По материалам раскопок последних лет мы можем с уверенностью сказать, что именно огузский и булгарский компоненты составляли основу населения Самосдельского городища X-XIII веков, что делает ещё более вероятной локализацию Саксина именно на месте Самосдельского городища. Г.А. Фёдоров-Давыдов убедительно доказал местоположение Саксина на Нижней Волге, проанализировав многочисленные свидетельства восточных источников о городе и одноимённой области. Однако, он считал, что город Саксин перестал существовать задолго до монгольского нашествия, ещё в XII веке, передав лишь своё имя локальной группе половцев, кочевавших в Нижнем Поволжье. Вопрос о локальной группе половцев, которую Г.А. Фёдоров-Давыдов выделил для Нижнего Поволжья и о характере хозяйства населения Нижней Волги в предмонгольское время требует отдельного тщательного ис-следования. 
Вопрос о локализации Саксина М.И. Артамонов связывал с локализацией последней хазарской столицы, поскольку он тоже придерживался мнения о том, что Саксин – это восстановленный квартал Итиля. Хазарскую столицу М.И. Артамонов предлагал искать в районе современного села Селитренного на левом берегу Ахтубы в Астраханской области. Предполагаемое расположение города в окрестностях золотоордынского Селитренного городища позволяло связать в единую логическую схему преемственности столицы двух крупнейших степных государств. Г.А. Фёдоров-Давыдов отметил, что подобная тради-ция отождествления Саксина с Сараем впервые появилась в арабской литературе XIV-XV вв. Многие исследователи XX века были убеждены, что Сарай был построен рядом с Саксином или на его месте. Эта версия вполне согласуется со свидетельством Рубрука о городе Суммеркенте, который располагался близ Сарая на Итиле и был окружён водой. Г.А. Фёдоров-Давыдов писал, что «эти свидетельства порождают представления о единой линии преемственности хазарского Итиля – гузского Саксина – золотоордынского Сарая». Однако, он тут же оговаривается, что до сих пор в районе Селитренного городища не найдено никаких свидетельств существования более древнего города, чем золотоордынская столица. Единственным аргументом против этого может быть находка Л.Н. Гуми-лёвым фрагментов керамики хазарского времени в Волго-Ахтубинской пойме напротив Селитренного. Однако, попытки автора отождествить местонахождение небольшого количества разрозненной керамики с остатками «смытого рекой» города выглядят довольно несерьёзно. А.В. Шевченко, рассматривая некоторые особенности краниологических характеристик серии черепов с грунтового могильника «Хан-Тюбе» в Астраханской области, обратил внимание на несхожесть показателей этих черепов, относившихся по мнению автора раскопок, Е.В. Шнайдштейн, к XIV веку, с показателями половецких черепов. Зато прослеживалось сходство с черепами из захоронений на Зливкинском могильнике и особенно – на могильнике хазарского Саркела. На основании этого А.В. Шевченко предлагает передатировать могильник более ранним временем и предполагает, что антропологические характеристики и некоторые черты погребального обряда, отличающиеся от типично золотоордынских и мусульманских, сохранились с хазарских времён у населения города Саксин, остатки которого должны располагаться где-то неподалёку. При этом он также оспаривает мнение М.И. Артамонова о локализации Итиля в районе Селитренного городища, указывая на то, что расстояния между хазарскими городами, указанные в арабских источниках в днях пути, не поддаются исчислению в абсолютных цифрах, поскольку «день пути» – мера весьма субъективная, но в любом случае, локализация Итиля (и Саксина) в районе Селитренного добавляет к расстоянию, например от Семендера (в районе нынешнего Кизляра) как минимум лишние 3-4 дня пути (150-180 км) по сравнению с локализацией хазарской столицы в дельте Волги. Остаётся добавить, что между интересующим нас Самосдельским городищем и могильником Хан-Тюбе расстояние около 20 км и оба этих памятника располагаются в дельте Волги.
Опираясь на то, что в дельте Волги существует по крайней мере, ещё одно поселение, возникшее в предмонгольское (или позднехазарское) время – а именно городище Мошаик – мы можем присоединиться к мнению А.В. Шевченко в том, что в дельте Волги в предмонгольское время существовало оседлое население, отличавшееся самобытностью верований и погребального обряда. Некоторые черты оседлости с домонгольского времени прослеживаются в языческих погребениях грунтового могильника «Маячный бугор» недалеко от райцентра Красный Яр, на северо-восточной границе дельты Волги. Здесь бы-ла выявлена группа погребений, датировавшихся по монетам концом XIII – на-чалом XIV века и отличавшихся "неполовецкими" и немусульманскими черта-ми (южная ориентировка, наличие погребального инвентаря, при этом практически полное отсутствие оружия, сбруи, наличие семян культурных растений и т.д.)
Наряду со свидетельствами восточных авторов об области «Саксин», Г.А. Фёдоров-Давыдов рассматривает сообщения русских и венгерских источников, которые знают народ «саксин». Именно здесь, на наш взгляд, начинается формирование материальной культуры саксин, чётко отделяемых русскими летописями от половцев, которая, кстати, до сих пор ещё не выделена в археологических исследованиях. Она формировалась, судя по всему, на основе огузской и булгарской материальных культур. Это обстоятельство противоречит мнению Г.А. Фёдорова-Давыдова о распространении наименования «саксин» именно на какую-то группу половецкой общности. Огузы, населявшие
Самосдельское городище в большинстве, судя по анализу пищевых остатков (костей животных, рыб и птиц) вели хозяйство, базировавшееся на придомном скотоводстве, рыболовстве и частично - охоте. Из злаков культивировалось, судя по всему, лишь просо – традиционная культура, характерная для всех кочевых и полукочевых народов. Эти обстоятельства подтверждают мнение С.П.Толстова о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве полуоседлых огузов. Булгары Самосдельского городища, видимо, выполняли роль поставщиков ре-месленных товаров и организаторов торговли. Даже если город, как пишет ал-Гарнати, находился под политическим господством огузов, то значение булгарской материальной культуры было весьма велико. 
По материалам из слоёв XII-XIII веков и раннезолотоордынского времени видно, что на позднем этапе существования городища прослеживается тенденция слияния двух керамических традиций – огузской и булгарской: булгарская в целом керамика приобретает некоторые черты, для неё не характерные – формы, орнаментацию – заимствованные из культуры огузов. Итак, хотелось бы подвести некоторые итоги. На основании вышесказанного, мы предполагаем наличие в Восточной Европе не только кочевого, но и оседлого или полуоседлого компонента в составе многоплеменного огузского мира. Мы считаем, что население дельты Волги в домонгольский период сфор-мировалось во многом благодаря наличию такого полуоседлого компонента, образовавшегося в результате прихода в Нижнее Поволжье части огузов с ни-зовий Сырдарьи в IX – X вв. Мы также считаем, что на примере материалов Самосдельского городища мы можем подтвердить предположение С.П. Толсто-ва о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве полуоседлых огузов. Мы также выдвигаем предположение об идентификации го-рода, располагавшегося на месте Самосдельского городища в XI-XIII веках с городом Саксин, центром одноимённой области, городом, населённым огузами и булгарами, которые чётко дифференцируются по элементам материальной культуры. На последнем этапе существования города наблюдаются процессы взаимопроникновения двух культур, которые были прерваны монгольским нашествием. 
В XIII веке город захватывается монголами и разрушается. (Здесь умест-но вспомнить слова Рубрука о городе Суммеркенте в дельте Волги: "При среднем рукаве (Волги) находится город по имени Суммеркент, не имеющий стен; но когда вода разливается, город окружается водой. Раньше, чем взять его, татары стояли под ним 8 лет. А жили в нём Аланы и Саррацины" ). Ордынское поселение на территории городища небольшое – оно занимает лишь островную часть. Низовья Волги в XIII веке становятся столичным регионом нового государства – Золотой Орды, здесь возводятся новые величественные и много-людные города, с которыми старый торговый центр не мог уже конкурировать. Вероятно также, что сокращение площади поселения произошло вследст-вие подъёма уровня воды в Волге. В 30-х годах XIV века произошло резкое и быстрое повышение уровня Каспийского моря, вероятно носившее характер катастрофы. Район городища оказался в прибрежной зоне дельты, особенно опасной в в период катастрофических нагонов. Природные катастрофы могли послужить причиной упадка поселения. Самые поздние ордынские монеты в островной части городища относятся к началу XIV века. Возможно, именно в это время жизнь на городище замирает. Наиболее вероятной причиной этого, по всей видимости, явилось затопление его территории, (об этом же говорит мощный слой окатанной керамики и ракушки), а в левобережной части городища, где была обнаружена монета хана Кильдибека, население оставалось до периода "Великой замятни", до 1360-х гг. Как писал в XIV веке З. Казвини. «Саксин в настоящее время затоплен; от него не осталось и следов, но вблизи существует теперь другой город – Сарай Берке – столица государя этой страны». Впрочем, подробная периодизация жизни города Саксин, выявление периодов его упадка и расцвета – дело будущего.

Примечания:

Васильев Д.В. Памятник «Самосдельское городище» // Вопросы краеведения. Материалы VI и VII краеведче-ских чтений, посвящённых 50-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне. Выпуск 4-5 – Волгоград, 1998, стр. 48-50;
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительные итоги изучения памятников до-монгольского времени в дельте Волги // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из исто-рии костюма) – Самара, 2000, стр. 24-25
Гречкина Т.Ю. Васильев Д.В. Предварительная хронология существования Самосдельского городища // XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. – Оренбург, 2001, стр. 156-157
Плетнёва С.А Керамика Саркела-Белой Вежи // МИА №75, стр. 230-242
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 57-67
Акишев К.А., Байпаков К.М. Ерзакович Л.Б. Древний Отрар. – Алма-Ата, 1972, стр. 190
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 90
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 97
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 98
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 106
Цит. по: Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях – Уфа, 2001, стр. 24
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 99
Гудкова А.В. Ток-Кала. Ташкент, 1964, стр. 140
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Исследования на Самосдельском городище (к вопросу об огузских древностях в дельте Волги) // Археология Урала и Поволжья: итоги и перспективы участия молодых исследователей в решении фундаментальных проблем ранней истории народов региона. – Йошкар-Ола, 2003, стр. 134; Vasil’ev D. Preliminary results of researches on Samosdelskoye site in connection with oguz problem // Euro-pean Association of Archaeologists. 9th annual meeting. Final program and abstracts. – S.-Petersburg, 2003, p. 29
Артамонов М.А. История хазар. – СПб, 2001, стр. 414, 419, 423-424
Цит. по: Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях – Уфа, 2001, стр. 24
Артамонов М.А. История хазар. – СПб, 2001, стр. 553-555
Васильев Д.В. новые исследования на городище Мошаик // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тыся-челетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 48-54
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 107
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 107-108
Ал-Гарнати о гузах, печенегах, хазарах и булгарах // Из глубины столетий. / Сост., вступ. статья и комм. Б.Л. Хамидуллина – Казань, 2000, стр. 98-99
Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 208
Ал-Гарнати о гузах, печенегах, хазарах и булгарах // Из глубины столетий. / Сост., вступ. статья и комм. Б.Л. Хамидуллина – Казань, 2000, стр. 98-99
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 253-261
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 260
Артамонов М.И. История Хазар – СПб., 2001, стр. 609
Артамонов М.И. История хазар – СПб., 2001, стр. 519-562
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261
Гумилёв Л.Н. Открытие Хазарии – М., 2001, стр. 58-59
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 139
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 159
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 167
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 166-167
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в дель-те Волги // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма) – Самара, 2000, стр. 22
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 260
Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука – М., 1957, стр. 185
Гречкина Т.Ю., Васильев Д.В. Предварительные итоги исследований на Самосдельском городище в дельте Волги // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 43
Бронникова М.А., Зазовская Э.П., Аржанцева И.А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 47
Цит. по: Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261

Памятники домонгольского периода в низовьях Волги.

Д.В. Васильев (Астраханский госпедуниверситет),
Э.Д. Зиливинская (Институт археологии РАН)

В последние годы в Астраханской области были найдены и частично обследованы археологические памятники, которые с достаточной долей уверенности можно отнести к домонгольскому периоду. Открытие их позволяет по-новому взглянуть на культурно-историческое развитие Нижнего Поволжья в раннем и развитом средневековье. В частности, хорошо известный по письменным источникам факт, что этот регион являлся одним из центров Хазарского каганата, нашел, наконец, археологическое подтверждение. Одним из крупных памятников, относящихся к хазарскому времени, является городище Самосделка.
Самосдельское городище располагается в 40 км ниже Астрахани, в Дельте, на правом берегу реки Старая Волга или Бирюль. Главная часть городища находится на острове, вытянутом вдоль старого пересохшего русла Волги, который со всех сторон окружён высохшими протоками. Предполагаемой восточной границей городища является современное русло реки, северной и северо-западной – старое пересохшее русло Волги – ерик Воложка. Воложка заполняется водой лишь в годы высоких паводков и тянется с северо-востока на юго-запад. Ерик отходит от современного русла напротив села. На "мысу" между старым и новым руслами находится невысокая (до 3-х метров от поверхности воды) всхолмлённая возвышенность, образованная напластованиями культурного слоя городища. Длина возвышенности, вытянутой вдоль старого русла Волги – с северо-востока на юго-запад – около 2 км, ширина – около 500 - 700 метров. На поверхности возвышенности отмечена наиболее высокая концентрация подъёмного материала. Граница распространения подъёмного материала на юге – два глубоких пересохших ерика, отмечающих расположение старых протоков Волги. В северо-восточной части возвышенности располагаются жилые и хозяйственные постройки Самосдельской животноводческой фермы №3, а также сенохранилище.
Исследования городища начались с того, что в 1989 году школьный учитель из Самосделки А.Пухов принёс в Госдирекцию охраны памятников истории и культуры Астраханской области находки с территории городища, среди которых было много лепной керамики, датировавшейся эпохой раннего средневековья. В 1990 году были произведены первые разведки на городище под руководством С.А. Котенькова.
Основная масса находок была сконцентрирована в непосредственной близости от фермы, поскольку она была окружена тремя рядами противопожарных траншей глубиной до 2 м и шириной около 3 метров. В отвалах траншей, а также силосных ям имеются массовые выбросы на поверхность богатейшего подъёмного материала из нарушенного культурного слоя – фрагментов керамики, костей животных и человека, изделий из стекла, кости, дерева, металлов. В бортах траншей обнажился культурный слой городища, видны мно-гочисленные разрушения мощных стен и конструкций из обожжённого кирпи-ча. В 1999 году траншеи были полностью засыпаны Госдирекцией охраны историко-культурного наследия, но, к сожалению, на местности не было оставлено никаких ориентиров, поэтому их обнаружение может представлять некоторую трудность в ходе будущих исследований. В северной и северо-восточной части городища со стороны древней береговой линии (отмеченной на местности изумрудно-зелёным травяным покровом, более ярким, чем на возвышенности) к возвышенности примыкает система дамб, высотой до 1 метра, образующих три пересохших запруды правильной прямоугольной формы, тянущихся вдоль городища почти на 500 метров. Кроме того, имеются значительные выходы культурного слоя в 1,5 км к юго-востоку от фермы, где река на повороте подмывает береговой обрыв, в районе паромной переправы. Здесь массовой находкой являются фрагменты лепной керамики. К сожалению, эта часть городища расположена наиболее низко, и культурный слой залегает ниже современного уровня стояния воды или непосредственно на этом уровне. Площадь между основной частью городища и паромной переправой занята рисовыми полями, поэтому сказать что-либо о наличии там культурного слоя пока трудно. Скорее всего, городище тянулось вдоль по берегу Бирюля (Старой Волги) от современной фермы до современной паромной переправы (вдоль современного русла реки – около 2 км). Известно из рассказов местных жителей, что ещё в 50-х гг. ХХ века, пока не была насыпана берегоукрепительная дамба от фермы до парома и пересыпаны наиболее глубокие ерики, местность южнее сенохранилища ежегодно заливалась водой в половодье, а в период низкого стояния воды оставалась заболоченной. До 20-х и даже 30-х годов ХХ века ерик Воложка ещё оставался полно-водным руслом и был судоходным.
Отсюда видно, что основная часть городища располагалась в древности на острове посреди Волги, который отделялся протокой от восточной части городища в районе современной паромной переправы, то есть городище состояло из двух частей как минимум – северной правобережной (главной, расположенной на островке) и южной правобережной (низинной). Снятый в 1994-1995 годах топографический план городища показал наглядно расположение главной части городища на островке, окружённом пересохшими протоками. В 1994 году было выявлено наличие культурных напластований на левом берегу Старой Волги, на территории села Самосделка, а именно – на бэровском бугре, где расположены современные мусульманское и христианское кладбища. Кроме того, находки древних монет и керамики известны и на территории села.
Наиболее мощные культурные отложения, около 2 –2,5 метров, располагаются в центральной части возвышенности около фермы (на древнем островке). С удалением от "центра" городища мощность культурного слоя уменьшается. Культурные отложения перекрыты по поверхности мощным слоем окатанных водой обломков керамики, костей животных, обожжённого кирпича, смешанных с большим количеством речной ракушки. Наличие этих отложений свидетельствует о долговременном периоде затопления городища. Производившиеся в 1992 году ограниченные раскопки на территории го-родища выявили в верхних слоях памятника наличие построек из ломаного кирпича, вероятно, вторичного использования. В бортах противопожарных траншей нашли отражение многочисленные хозяйственные ямы грушевидной формы, землянки и полуземлянки, а также кирпичные постройки из обожжённого и сырцового кирпича разнообразных форматов.
В 2000 году совместной экспедицией астраханского ГНПУ "Наследие" и Еврейского Университета в Москве под руководством Т.Ю. Гречкиной (координатор проекта И.А.Аржанцева) были начаты раскопки в островной части городища – на самой высокой её точке (высота от современного уреза воды – около 4 метров). Раскоп был заложен с тем расчётом, чтобы продолжить и расширить раскоп 1992 года. В раскопе площадью 100 м2 были исследованы сооружения из обломков обожжённого кирпича вторичного использования на глиняном растворе. Отапливались жилища тандырами и системами канов. Не-обходимо отметить чрезвычайную плотность застройки в островной части городища. Небольшие по площади жилища (землянки и полуземлянки) располагались очень тесно, котлованы жилищ прорезали более древние постройки. Пока трудно говорить о количестве строительных периодов, исследованных в раскопе, – настолько сложна стратиграфическая ситуация на памятнике. Прояснить её может лишь дальнейшее расширение и углубление раскопа. Видимо, строители жилищ старались использовать максимально не только площадь, но и строительный материал – весь или почти весь кирпич, даже обломки, из стен сооружений предшествующих периодов использовался вторично – этот факт тоже вносит определённую трудность в определение последовательности возникновения сооружений. Раскопками был вскрыт, скорее всего, самый поздний, золотоордынский слой городища. Однако, выбрав заполнение современной силосной ямы, попавшей в границы раскопа, удалось дойти до материкового слоя, который находится на глубине 280 см от современной поверхности и проследить характер находок из различных слоёв. На уровне материка были обнаружены остатки сгоревшей турлучной хижины. Из того же слоя происходили обломки красноглиняных лепных сосудов огузского облика и булгарской красно-глиняной гончарной посуды с вертикальным полосчатым лощением. Обращает на себя внимание ряд особенностей кирпича: во-первых, практически все кирпичи вылеплены из теста грубого замеса, с большой примесью органики, поэтому они очень пористые и рыхлые, что не характерно для золотоордынских кирпичей. Во-вторых, помимо кирпичей стандартов 22х22х4 см и 24х24х5 см на городище часто встречаются кирпичи стандартов 32х32х8-9 см, 39-40х39-40х8-9 см, что также не характерно для золотоордынской строительной традиции. В третьих, несмотря на то, что кирпичи в расчищенных стенах уложены на глинистом связующем растворе, многие из них носят следы известкового раствора, то есть, они были выломаны из более древних капитальных стен.
Вещевой материал с поверхности и из раскопа относится к разным периодам. Находки золотоордынского времени – сфероконусы, так называемые "коньки", монеты, фрагменты золотоордынской керамики, как неполивной, так и поливной. Они составляют незначительный процент от общего количества находок. Монеты, обнаруженные в островной (северной правобережной) части городища, датируются периодом с Х в. (золотые арабские и бухарские серебряные) по начало XIV в. Находки домонгольского времени – круговая красноглиняная лощёная керамика, а также богато украшенная лепная серо- и красноглиняная целая и фрагментированная посуда со следами кострового обжига, фрагменты и целые формы сероглиняных гончарных кувшинов с выделенным сливом, украшенных лощением. Данный керамический материал можно датировать IX – XII веком. При детальном рассмотрении находок, в частности керамических изделий, можно заметить, что среди подъёмного материала и среди находок из траншей встречается в большом количестве посуда, аналогии которой имеются в материалах многих памятников эпохи позднего Хазарского каганата – Саркела-Белой Вежи, Маяцкого археологического комплекса, Муромского городка, Булгара, Биляра, Андрейаульского городища и многих других.
Хронология существования городища представляется сейчас следующей. Возникновение городища следует отнести IX в. Об этом говорит керамика хазарского времени. Встречается лепная и гончарная керамика, в массе которой выделяется аланская и булгарская. Особую группу керамики составляют лепные гузские сосуды, аналогии которым можно встретить на выделенных С.П. Толстовым так называемых "болотных " городищах гузов в низовьях Сыр-Дарьи, где они датируются VIII – началом IX вв. Кроме того, среди находок на городище имеются образцы импортной керамики (в основном, хорезмийской и иранской). Именно гузы, на наш взгляд, составили основу населения городища в позднехазарское время. В начале IX века происходит изменение русла Сыр-Дарьи, что вызывает массовое переселение гузов на юг и на запад, в том числе на Устюрт и, как видно по находкам на Самосдельском городище, в низовья Волги. Переселявшихся из Северного Хорезма и с низовий Сырдарьи гузов мож-но связать с известной по письменным источникам наёмной гвардией хазарских царей (ларисиями или арсиями), которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов. Кстати, кочевнический гарнизон Саркела, по мнению М.Н. Артамонова, охранял западную границу Хазарии от набегов мадьяр, а позже - русов и тех же печенегов (Арта-монов, 1958, с. 48, 50). После падения каганата, судя по непрерывности стратиграфии городища, жизнь на памятнике продолжается, и в X-XII веках здесь появляется оригинальная керамика, сочетающая черты гузской, булгарской, хорезмийской. Эта особенность говорит о том, что в дельте Волги население сохраняется в домонгольский период и превращается в новую культурную общность, известную нам из летописей как саксины. Основная часть населения продолжает сохранять свои гузские корни, это согласуется с сообщениеми письменных источни-ков. Так, ал-Гарнати говорит, что Саксин – это город гузов, однако в нём проживают и булгары, у которых здесь есть свой квартал и своя соборная мечеть ("Из глубины столетий", с.99-98). Наличие среди находок на городище большого количества гончарной керамики булгарского облика подтверждает эти слова. Именно Самосдельское городище становится одним из центров, где происходит формирование материальной культуры саксин, которая, кстати, до сих пор ещё не выделена в археологических исследованиях. Этим обстоятельством много-кратно повышается ценность городища с научной точки зрения. В последние годы в дельте Волги открыт ещё ряд памятников, которых можно связать с культурой саксин. В XIII веке город захватывается монголами и разрушается. Здесь уместно вспомнить слова Рубрука о городе Суммеркенте в дельте Волги: "При среднем рукаве (Волги) находится город по имени Суммеркент, не имеющий стен; но когда вода разливается, город окружается водой. Раньше, чем взять его, татары стояли под ним 8 лет. А жили в нём Аланы и Саррацины" (Путешествия…, 1993, с. 164). Ордынское поселение на территории городища небольшое – оно занимает лишь островную часть, вероятно вследствие подъёма уровня воды в Волге. Самые поздние ордынские монеты в островной части городища, относящиеся к началу 30-40 гг. XIV века, говорят о том, что в это время здесь жизнь угасла из-за затопления. Об этом же говорит мощный слой окатанной керамики и ракушки. В левобережной части городища, где была обнаружена монета хана Кильдибека, население могло сохраниться до периода "Великой замятни" 1360-х гг. В 1999 году появились новые данные, позволяющие несколько расширить наши представления о ситуации в дельте Волги в эпоху заката Хазарского каганата.
Двадцать лет назад доцентом АГПУ Евгенией Вульфовной Шнайдштейн были проведены археологические раскопки на городище Мошаик, расположенном на юго-восточной окраине Астрахани. Она также ставила перед собой задачу найти легендарную столицу древней Хазарии – Итиль (Шнайдштейн Е.В., 1992, с. 3-11). Но, к сожалению, тщательные раскопки, проведенные на территории городища, не подтвердили первоначальной гипотезы. Обнаруженный во втором культурном слое дом из сырцового кирпича с подпольем и своеобраз-ной системой отопления, устроенной в стенах, хотя и мало походил на архитектуру Золотой Орды, но зато содержал бесспорное свидетельство времени строительства. При разборке стен дома была найдена золотоордынская монета, датируемая 1350-ми годами. Единственные сомнения внушала обнаруженная на территории городища и на раскопе архаичная лепная керамика. Не подтвердили ожиданий исследователя и раскопки средневекового могильника городища Мошаик, обнаруженного на бугре в 2 км на юго-восток от городища между яблоневым садом и мусульманским кладбищем. Все восемь погребений, вскрытых на этом месте, дали материал ХIV века. Е.В. Шнайдштейн выдвинула гипотезу о том, что лепная керамика изготавливалась рус-скими пленниками Золотой Орды, которые предпочитали пользоваться посудой, сделанной по своей технологии. Бесспорным подтверждением наличия русского компонента в составе населения золотоордынского городища Мошаик служит иконка, обнаруженная здесь же, в золотоордынском слое (Полубояринова М.Д., с. 122)
В 1999 году археологические исследования на поселении и в его окрестностях были возобновлены сотрудниками лаборатории исторического краеведения и археологии АГТУ (Васильев Д.В., 2001, с. 48). По предварительным оценкам, территория поселения тянется от современной станции юных натура-листов на западной окраине посёлка Мошаик, занимает бэровский бугор, на котором, собственно, и расположен посёлок и спускается вниз, продолжаясь ещё на 600 метров к востоку вдоль дороги пос. Мошаик – с. Началово. Таким образом, размеры поселения с запада на восток – около 1500 метров, с севера на юг – от 300 метров в районе вершины бугра до 200 – 100 метров у его восточной подошвы. Как и современные населённые пункты в Астраханской области, поселение было вытянуто вдоль реки, которая протекала в древности южнее, ближе к городу. На северном склоне бэровского бугра, на котором стоит посёлок Мошаик, к северу от склада овощей по ул. Соколова, было отмечено большое разрушение культурного слоя в старом обрыве карьера. Мощность культурного слоя в этом месте достигает 2 метров. Имеются многочисленные обнажения заполнения хозяйственных ям, насыщенных золой, костями и многочисленными фрагментами керамики. Среди находок преобладает золотоордынская красноглиняная гончарная керамика с линейно-волнистым орнаментом. Однако большой процент составляет керамика лепная, с неровным костровым обжигом, особенно такие характерные фрагменты, как раковинообразные лепные ручки котлов, витые двухленточные ручки, венчики, украшенные пальцевыми вдавлениями, массивные ручки крышек, X- и Y-образные в сечении, а также стенки сосудов, украшенные прочерченными по сырой глине растительными и геометрическими узорами. Подобного рода керамика очень часто встречается на гузских памятниках X века в низовьях Сыр-Дарьи, огромное количество её обнаружено в Саркеле, в Астраханской области подобные находки известны на Самосдельском городище.
В низинной части поселения картина несколько иная – здесь преобладающей является как раз лепная керамика, золотоордынская же встречается реже. Можно предположительно говорить о смещении центра поселения с течением времени. Объектом для раскопок был выбран небольшой сохранившийся участок изрытого карьерами могильника городища Мошаик. Он располагается на останце бэровского бугра, в 1500 метрах к юго-востоку от посёлка. На вершине останца размерами 25Х20 метров установлен триангуляционный знак, поэтому он не был разрушен до конца при рытье карьера. Было доследовано 7 захоронений, два из которых являются мусульманскими, и относятся, скорее всего, к эпохе Золотой Орды. Три погребения составляли комплекс – часть организованного могильника. Все они были совершены в прямоугольных ямах с заплечиками, на которых располагалось деревянное поперечное перекрытие. Два по-гребения – мужское и детское – были также совершены в деревянных гробах, сбитых железными гвоздями. Погребённые были ориентированы головами на юго-запад, уложены вытянуто на спину и обращены лицом вверх. Погребения сопровождались вещами. В женском находился красноглиняный гончарный кувшин со сливом и вертикальным лощением по тулову. На голове погребенной были обнаружены остатки ленты – начельника, украшенной аппликацией в виде стеклянных вставок, на ногах – остатки кожаных сапог. Справа за головой были остатки деревянной миски, окованной по венчику медными накладками, под которой располагался комплекс украшений – витой медный браслет, ожерелье из стеклянных и гешировых бус, две костяных ворворки с циркульным орнаментом и кусочек мела. Мужское погребение сопровождалось каменным оселком, медной кольцевидной серьгой, берестяным колчаном с железными накладками, который располагался вдоль левой руки погребённого, кожаным кисетом. На ногах погребённого также были обнаружены остатки кожаных сапог. Кроме того, на уровне перекрытия были расчищены остатки тризны в виде двух челюстей коня. Детское погребение было безынвентарным. По вещевому набору можно отнести данные погребения к IX – X векам и определить как болгарские. В борту северного обрыва карьера было доследовано типично мусульманское детское погребение, выполненное по всем канонам ислама. Однако, в яме, на ступеньке у входа в подбой вместе с покойным стоял черноглиняный лепной сосуд, который по форме и технике изготовления относится к X веку, то есть к гузо-печенежскому времени.
Как можно интерпретировать подобные находки? Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хасдаю ибн Шафруту известно о том, что его охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Как уже отмечалось, на территории, прилегающей к Хорезму, известно множество памятников того времени, принадлежащих гузам. Можно предположить, что часть гузов переселяется на территории, принадлежащие Хорезму. Возможно, что платой за "обретение родины" было принятие гузами ислама. Позже они уже и сами стали отражать набеги кочевников на границы своей новой родины, а также отправляться целыми дружинами на службу иноземным государям. В X веке Хазария переживала период внутренних распрей и упадка, поэтому дело обороны восточной границы государства, проходившей по заволжским степям, было поручено профессиональным воинам - наёмникам-гузам из Хорезма. Разумеется, это лишь предположение, подтвердить или опровергнуть которое могут дальнейшие изыскания, ведь существуют также свидетельства средневековых авторов о захвате городов Хазарии "правителем Джурджании" (т.е. Хорезма) и даже об обращении хазар в ислам хорезмийцами (Гумилёв Л.Н., 1993, с. 210). Но вряд ли захватчики могли надолго поселиться в самом сердце Каганата - в Дельте Волги. Поэтому мы и интерпретируем вышеописанные памятники как поселения "федератов" Хазарии. Эти люди влились в общий "котёл", в котором происходило образование народов, населявших Астраханский край в древности. Они переселялись сюда целыми кочевьями (каждый воин из этих "хорезмийцев" привёл с собой как минимум 5 человек - свою семью), закрепляли за собой определённую территорию и начинали жить так, как жили веками - перекочёвывая от одной стоянки до другой, от зимовки к летовке. До недавних пор можно было с уверенностью говорить о том, что на территории Астраханской области существовало лишь одно поселение позднехазарского времени - городище у села Самосделка в Ка-мызякском районе. После раскопок 1999 года становится ясно, что поселение Мошаик, возникшее, как минимум, в X веке, стоит в одном ряду с ним. И почти наверняка существует ещё множество кочевий гузов, расположенных по берегам рек и прикрывавших хазарскую столицу Итиль с севера и востока.
За последние десять лет астраханскими археологами накоплен значительный материал, который либо датируется домонгольским периодом (X-XII вв.), либо несёт на себе отпечаток материальной культуры, более древней, чем кыпчакская. Это, прежде всего, могильник "Маячный бугор" (исследовали его П.В. Казаков в 1989-1990 и 1999, С.А. Котеньков в 1990-1994, С.И. Четвериков в 1991, С.Б. Артемьев в 1995, А.Д. Юрьев в 1996-1998). Здесь была выявлена группа погребений, датировавшихся по монетам концом XIII – началом XIV века и отличавшихся "неполовецкими" чертами (южная ориентировка, практически полное отсутствие оружия, сбруи, наличие семян культурных растений и т.д.) Определённый интерес представляет в данной связи керамика, сопровождающая некоторые из этих погребений – красноглияные гончарные кувшины с лощением по тулову и с выделенными сливами, то есть керамика булгарского типа (Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., 2000, с. 22) .
Можно сделать предположение, что три описанных памятника объединены принадлежностью носителям одной культуры, а именно – домонгольскому населению низовий Волги – саксинам. Можно также выделить компоненты, из которых складывалась культура саксин – остатки хазар, булгары и гузы, а на последнем этапе к ним добавился кыпчакский элемент. Причём, на поселении Мошаик и на Самосдельском городище мы видим начало сложения культуры саксин и расцвет, а на могильнике "Маячный бугор" прослеживается процесс растворения самобытной культуры саксин в мусульманизированой культуре золотоордынского города. 

Литература.

1. Артамонов М.И., 1958. Саркел - Белая Вежа. МИА №62. Труды Волго-Донской археологической экспедиции. М-Л.
2. "Из глубины столетий"/Сост., вступ статья и комм. Б.Л. Хамидуллина. 2000, Казань
3. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука, 1993, Алматы.
4. Шнайдштейн Е.В., 1992. Средневековый Мошаик. В сб.: "Материалы четвёртой краеведческой конференции" (Часть II). Астрахань.
5. Полубояринова М.Д., 1978. Русские люди в Золотой Орде. М.
6. Васильев Д.В., 2001. Новые исследования на городище Мошаик. В сб.: "Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий". Астрахань.
7. Гумилёв Л.Н., 1993. Древняя Русь и Великая Степь. М.
8. Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., 2000. Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в Дельте Волги. В сб.:"Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э." Самара.

Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в дельте Волги.

Д.В. Васильев, Т.Ю. Гречкина
(г. Астрахань)

За последние десять лет астраханскими археологами накоплен значительный материал, который либо прямо датируется раннесредневековым периодом, либо несёт на себе отпечаток материальной культуры, более древней, чем половецко-кыпчакская и золотоордынская. Это, прежде всего, могильник "Маячный бугор", являющийся городским некрополем золотоордынского Красноярского городища (исследовали его П.В. Казаков в 1989 и 1999, В.А. Никонов в 1990, С.А. Котеньков в 1991-1994, С.И. Четвериков в 1991, С.Б. Артемьев в 1995, А.Д. Юрьев в 1996-1997). На северной и северо-восточной периферии могильника была выявлена группа погребений, датировавшихся по монетам концом XIII – первой половиной XIV века и отличавшихся специфическими чертами (южная и восточная, реже - северная ориентировка погребённых, практически полное отсутствие оружия, сбруи, наличие семян культурных растений и т.д.). очень нехарактерно для золотоордынских захоронений наличие в составе сопровождающего инвентаря кожаных ремней с поясными наборами, а также трупосожжений в сосудах или засыпанных в захоронения с трупоположениями. 
Один из авторов данной статьи неоднократно обращался в своих работах к этому материалу и пытался его интерпретировать. Прежде всего, данный могильник может представлять интерес в связи с проблемой становления ислама в Золотой Орде, поскольку на его материалах отчётливо прослеживается переход от язычества к исламу населения Красноярского городища. Подобного рода могильники - переходного типа от язычества к исламу - не так уж часто встречаются, и в качестве примера можно привести могильники Танкеевский и "Бабий бугор" в Волжской Булгарии. Поскольку общий антураж вещевого материала имел половецкий облик, то казалось, что часть кыпчакско-половецкого населения городища, осевшая на землю, сохраняла свои погребальные традиции, сопротивляясь влиянию ислама, в течение долгого времени. С накоплением археологического материала с данного могильника и постепенным осмыслением проблемы исламизации Орды становилось всё более понятно, что население, оставившее погребения с южной и восточной ориентировкой должно было иметь серьёзную основу для сопротивления насильственной исламизации во времена ханов Узбека и Джанибека, ведь наиболее быстро этот процесс прошёл именно в городах, где он зачастую принимал черты экономической дискриминации по отношению к горожанам-немусульманам. В оседлости населения, оставившего северную часть могильника "Маячный бугор" сомневаться не приходится – практически все захоронения совершены в мощных склепах (сырцовых или из обожжённого кирпича), без какой-либо кочевнической утвари (костей коня, мясной заупокойной пищи, предметов конской сбруи, оружия), очень часты находки семян культурных растений – винограда, проса, чечевицы, грецкого ореха, дыни, арбуза. Всё это может свидетельствовать об оседлом образе жизни и земледельческом хозяйстве населения, оставившего могильник. В то же время, в 1990 году В.А. Никоновым на мо-гильнике было выявлено чисто кочевническое кыпчакское захоронение, которое датируется XII-XIII вв. и показывает, что в описываемый период в окрестностях Красноярского городища сосуществовали два типа погребального обряда. Таким образом, можно предположить наличие в составе населения золотоордынского Красноярского городища компактной группы людей, обладающих достаточно давними традициями оседлости, продолжающимися ещё с до-монгольского времени и связанных друг с другом узами этнического родства, которое консервировало старинные обычаи и не давало распространиться исламу в данной локальной группе населения. Ещё в 1989 году, когда были обнаружены первые захоронения с южной ориентировкой, П.В. Казаковым, преподавателем Астраханского пединститута, которому принадлежит право открытия могильника "Маячный бугор", была высказана, но, к сожалению, не развита в публикациях интересная мысль о том, что мы имеем дело с новым материалом, касающимся области Саксин, подтверждающим предположение Г.А. Фёдорова-Давыдова о том, что Саксин – это не только город, но и целая область, населённая единой этнокультурной общностью. Эта мысль была также поддержана позже сотрудником экспедиции Госдирекции охраны памятников В.А. Никоновым и сотрудником АГОИАМЗ Е.М. Пигарёвым. Определённый интерес представляет в данной связи керамика, сопровождающая некоторые из этих погребений – красноглиняные гончарные кувшины с лощением по тулову и с выделенными сливами, то есть керамика булгарского или аланского типа. Она даёт нам возможность предположить три варианта – либо оседлое население, оставившее могильник, переселено, в монгольских традициях, из Волжской Булгарии или с Северного Кавказа, либо данная керамика импортировалась из Волжской Булгарии или с Северного Кавказа, либо население, изготавливавшее эту керамику, является автохтонным. Первый вариант сразу отбросим, поскольку к XIII веку население Булгарии являлось полностью мусульманизированным, а материальная культура алан слишком специфична, чтобы её можно с чем-либо спутать. Второй вариант также маловероятен, ибо не было необходимости импортировать большое количество простой неполивной обиходной керамики издалека – её гораздо проще и дешевле изготовлять на месте. Таким образом, нам остаётся лишь один вариант происхождения данного комплекса погребений: в них похоронены представители домонгольского оседлого населения, влившегося в состав горожан Золотой Орды. Материальная культура этого населения имеет следы влияния салтово-маяцкой культуры, что выделяет её из кыпчакско-половецкого кочевого окружения. Этот тезис уже выдвигался нами в докладе на XIV Уральском археологическом совещании.
Рассмотрим теперь ещё один памятник. Двадцать лет назад доцентом АГПУ Евгенией Вульфовной Шнайдштейн были проведены археологические раскопки на городище Мошаик, расположенном на юго-восточной окраине Астрахани. Она также ставила перед собой задачу попытаться найти легендарную столицу древней Хазарии - Итиль. Но, к сожалению, тщательные раскопки, проведенные на территории городища не подтвердили первоначальной гипотезы. Обнаруженный на раскопе дом из сырцового кирпича с подпольем и своеобразной системой отопления, устроенной в стенах, хотя и мало походил на архитектуру Золотой Орды, но зато содержал бесспорное свидетельство времени строительства. При разборке стен дома была найдена золотоордынская монета датируемая 1350-ми годами. Единственные сомнения внушала обнаруженная на территории городища и на раскопе архаичная лепная керамика. 
Не подтвердили ожиданий исследователя и раскопки средневекового могильника городища Мошаик, обнаруженного на бугре в 2 км на юго-восток от городища между яблоневым садом и мусульманским кладбищем. Все восемь погребений, вскрытых здесь, являлись мусульманскими и были отнесены к XIV веку. Е.В. Шнайдштейн выдвинула гипотезу о том, что лепная керамика принадлежала и изготавливалась русскими пленниками Золотой Орды, которые из национальной гордости предпочитали пользоваться своей посудой, сделанной по своей технологии и обожженной в своих печах. Бесспорным подтверждением наличию христианского (возможно – русского) компонента в составе населения золотоордынского городища Мошаик служат нательные крестики и иконки, обнаруженные здесь же, в золотоордынских слоях. 
В 1999 году археологические исследования на поселении и в его окрестностях были возобновлены нами, сотрудниками лаборатории исторического краеведения и археологии АГТУ. По предварительным оценкам, территория поселения тянется от современной станции юных натуралистов на западной окраине посёлка Мошаик, занимает бэровский бугор, на котором, собственно, и расположен посёлок и спускается вниз, продолжаясь ещё на 600 метров к востоку вдоль дороги пос. Мошаик – с. Началово. Таким образом, размеры поселения с запада на восток – около 1500 метров, с севера на юг – от 300 метров в районе вершины бугра до 200 – 100 метров у его восточной подошвы. Как и современные населённые пункты в Астраханской области, поселение было вытянуто вдоль реки, которая протекала в древности южнее, ближе к городу. На северном склоне бэровского бугра, на котором стоит посёлок Мошаик, было отмечено большое разрушение культурного слоя в старом обрыве карьера. Мощность культурного слоя в этом месте достигает 2 метров. Имеются многочисленные обнажения заполнения хозяйственных ям, насыщенных золой, костями и многочисленными фрагментами керамики. Среди находок преобладает золотоордынская красноглиняная гончарная керамика с линейно-волнистым орнаментом. Однако, большой процент составляет керамика лепная, с неровным костровым обжигом, особенно такие характерные фрагменты, как раковинообразные лепные ручки котлов, витые двухленточные ручки, венчики, украшенные пальцевыми вдавлениями, массивные ножки светильников, х-образные в сечении, а также стенки сосудов, украшенные прочерченными по сырой глине растительными и геометрическими узорами. Подобного рода керамика очень часто встречается на гузских памятниках X века в Северном Хорезме, огромное количество её обнаружено в Саркеле, в Астраханской области подобные находки известны на Самосдельском городище. 
В низинной части поселения картина несколько иная – здесь преобладающей является как раз лепная керамика, золотоордынская же встречается реже. Можно предположительно говорить о смещении центра поселения с течением времени. Через территорию городища проложено несколько траншей водогонов для полива фруктовых садов, располагающихся южнее городища. Весной, когда они не были заполнены водой, в их бортах были хорошо видны обнажения культурного слоя мощностью около 20 – 30 см. Планировалось изучение культурного слоя в низинной части городища, однако высокий уровень стояния подпочвенных вод в летний период не позволил этого сделать. Объектом для раскопок был выбран небольшой сохранившийся участок изрытого карьерами могильника городища Мошаик. Он располагается на останце бэровского бугра, в 1500 метрах к юго-востоку от посёлка. На вершине останца размерами 25Х20 метров установлен триангуляционный знак, поэтому он не был разрушен до конца при рытье карьера. Было доследовано 7 захоронений, два из которых являются мусульманскими и относятся, возможно, к эпохе Золотой Орды. Три погребения составляли комплекс – часть организованного могильника. Все они были совершены в прямоугольных ямах с заплечиками, на которых располагалось деревянное поперечное перекрытие. Два по-гребения – мужское и детское – были совершены в деревянных гробах, сбитых железными гвоздями. В женском погребении гроб отсутствовал, а поперечное перекрытие опиралось, кроме заплечиков, ещё на косо вбитые по углам и посередине бортов в стенки ямы столбики. Погребённые были ориентированы головами на юго-запад (мужчина - на запад-юго-запад), уложены вытянуто на спину и обращены лицом вверх. Обращает на себя внимание сильное отклонение ориентировки погребённых от линии восток-запад к югу. Это может быть интересным, если сравнить мошаикские захоронения с погребениями на Маячном бугре, которые имеют южную и юг-юго-западную ориентировку. Погребения сопровождались следующими вещами: женское – красно-глиняным гончарным кувшином со сливом и вертикальным лощением по тулову, который стоял слева за головой погребённой, на голове были обнаруже-ны остатки ленты – начельника, украшенной кожаной аппликацией со стеклянными вставками в виде креста, на ногах – остатки кожаных сапог. Справа за головой были обнаружены остатки деревянной миски, окованной по венчику медными накладками, под которой располагался комплекс украшений – витой медный браслет, ожерелье из стеклянных и гешировых бус, две костяных ворворки с циркульным орнаментом и кусочек мела. Мужское погребение, сильно разрушенное грабителями, сопровождалось каменным оселком, медной кольцевидной серьгой, берестяным колчаном с железными (к сожалению, окислившимися) накладками, который располагался вдоль левой руки погребённого, кожаным кисетом. На ногах погребённого также были обнаружены остатки кожаных сапог. Кроме того, на уровне перекрытия были расчищены остатки тризны в виде двух челюстей коня. За головой погребённого, в юго-западной торцовой стенке ямы, была устроена ниша-тайник, где располагались деревянная миска с заупокойной пищей (бедренная кость молодого барана) и красноглиняный гончарный кувшин с выделенным сливом, украшенный лощением по тулову. Детское погребение было безынвентарным.
Кроме того, в борту северного обрыва карьера было доследовано типично мусульманское детское погребение, выполненное по всем канонам ислама. Однако, в яме, на ступеньке у входа в подбой вместе с покойным стоял черно-глиняный лепной сосуд, который по форме и технике изготовления относится к X веку, то есть к гузо-печенежскому времени.
Кольцевой витой несомкнутый браслет с двумя зацепами для застёгивания прекрасно датируется периодом XI-XII веков. Расположение тайника за головой в мужском погребении сразу натолкнуло на близость данного погребения захоронению хазарского времени, обнаруженному в 1993 году на бугре "Лбище", где вещевой инвентарь – сосуды и заупокойная пища - также располагались в тайнике в головах погребённой женщины. Таким образом, по вещевому набору и общему облику можно отнести данные погребения к X – XII вв. Об этнической идентификации говорить пока рано, ясно только, что данные захоронения связаны с населением, имевшим корни в салтово-маяцкой культуре и в эпохе позднего Хазарского каганата. Рассмотрим теперь ещё один памятник – Самосдельское городище в самом центре Дельты Волги, у села Самосделка, в 36 км ниже Астрахани. Оно стало известно не так давно в качестве возможного места локализации хазарской столицы Итиля. Само городище расположено на правом берегу современного русла Волги, которая в данном месте называется Старая Волга или Бирюль. Предполагаемой восточной границей городища является современное русло реки, северной и северо-западной – старое пересохшее русло Волги – ерик Воложка. Воложка заполняется водой лишь в годы высоких паводков и тянется с северо-востока на юго-запад. Ерик отходит от современного русла напротив села.. На "мысу" между старым и новым руслами находится невысокая (до 3-х метров от поверхности воды) всхолмлённая возвышенность, образованная напластованиями культурного слоя городища. Длина возвышенности, вытянутой вдоль старого русла Волги – с северо-востока на юго-запад – около 1 км, ширина – около 500 метров. На поверхности возвышенности отмечена наиболее высокая концентрация подъёмного материала. Граница распространения подъёмного материала на юге – два глубоких пересохших ерика, отмечающих расположе-ние старых протоков Волги. В северо-восточной части возвышенности распо-лагаются жилые и хозяйственные постройки Самосдельской животноводческой фермы №3, а также сенохранилище. В настоящее время ферма не действует, сохранились лишь постройки. Основная масса находок была сконцентрирована в непосредственной близости от фермы, поскольку она была окружена тремя рядами противопожарных траншей глубиной до 2 м и шириной около 3 метров. В отвалах траншей, а также силосных ям, имеются массовые выбросы на поверхность богатейшего подъёмного материала из нарушенного культурного слоя – фрагментов керамики, костей животных и человека, изделий из стекла, кости, дерева, металлов. В бортах траншей обнажился культурный слой городища, видны многочисленные разрушения мощных стен и конструкций из обожжённого кирпича. В 1997 году траншеи были полностью засыпаны Госдирекцией охраны историко-культурного наследия, но, к сожалению, на местности не было оставлено никаких ориентиров, поэтому их обнаружение может представлять некоторую трудность в ходе будущих исследований.
В северной части городища со стороны древней береговой линии (отмеченной на местности изумрудно-зелёным травяным покровом, более ярким, чем на возвышенности) к возвышенности примыкает система дамб, высотой до 1 метра, образующих 3 пересохших запруды правильной прямоугольной формы, тянущихся вдоль городища почти на 500 метров. Кроме того, имеются значительные выходы культурного слоя в 1.5 км к юго-востоку от фермы, где река на повороте подмывает береговой обрыв, в районе паромной переправы. Здесь массовой находкой являются фрагменты лепной керамики. К сожалению, эта часть городища наиболее низко расположена и культурный слой залегает ниже современного уровня стояния воды. Площадь между основной частью городища и паромной переправой занята рисовыми полями, поэтому сказать что-либо о наличии там культурного слоя пока невозможно. Скорее всего, городище тянулось вдоль по берегу Бирюля от современной фермы до современной паромной переправы. 
Известно из рассказов местных жителей, что ещё в 50-х гг. ХХ века, пока не была насыпана берегоукрепительная дамба от фермы до парома и пересыпаны наиболее глубокие ерики, местность южнее сенохранилища ежегодно заливалась водой в половодье, а в период низкого стояния воды оставалась заболоченной. До 20-х и даже 30-х годов ХХ века ерик Воложка ещё оставался полноводным руслом и был судоходным. Отсюда видно, что центральная часть городища располагалась в древности на острове посреди Волги, который отделялся протокой от восточной части городища в районе современной паромной переправы, то есть городище состояло из двух частей как минимум. Снятый в 1994-1995 годах топографический план городища показал наглядно наличие этого острова. В 1994 году было выявлено наличие культурных напластований на левом берегу Старой Волги, на территории села Самосделка, а именно – на бэровском бугре, где расположены современные мусульманское и христианское кладбища. Наиболее мощные культурные отложения – около 2 –2,5 метров – располагается в центральной части возвышенности около фермы. С удалением от "центра" городища мощность культурного слоя уменьшается. Культурные отложения перекрыты по поверхности мощным слоем окатанных водой обломков керамики, костей животных, обожжённого кирпича, смешанных с большим количеством речной ракушки. Наличие этих отложений свидетельствует о долговременном периоде затопления городища. Производившиеся ограниченные раскопки на территории городища выявили в верхних слоях памятника наличие построек из ломаного кирпича вторичного использования. Скорее всего, эти постройки относятся ко времени Золотой Орды, судя по обнаруженным в них тандырам и канам. Зачистки бортов траншей не позволяют пока чётко выделить слои, относящиеся к различным периодам существования городища. Можно только сказать, что в бортах тран-шей нашли отражение многочисленные хозяйственные ямы грушевидной формы, землянки и полуземлянки, а также кирпичные постройки из обожжённого и сырцового кирпича разнообразных форматов. 
Из находок с поверхности и из отвалов траншей можно выделить следующие. Находки золотоордынского времени – сфероконусы, "коньки", монеты, фрагменты золотоордынской керамики, как неполивной, так и поливной, которые составляют незначительный процент от общего количества находок. Монеты датируются периодом с 1321 по 1372 годы. Находки домонгольского времени – круговая красноглиняная лощёная керамика, а также богато украшенная лепная серо- и красноглиняная целая и фрагментированная посуда со следами кострового обжига, фрагменты и целые формы сероглиняных гончарных кувшинов с выделенным сливом, украшенных лощением. Данный керамический материал можно датировать IX – XII веком. При детальном рассмотрении находок, в частности, керамических изделий, можно заметить, что, как среди подъёмного материала, так и среди находок из траншей встречается в большом количестве посуда, аналогии которой имеются среди материалов многих памятников эпохи позднего Хазарского каганата – Саркела-Белой Вежи, Маяцкого археологического комплекса, Муромского городка, Булгара, Биляра, Андрейаульского городища и многих других.
Большие размеры городища, его сложная планиграфия, мощность культурных отложений и насыщенность их находками, а также наличие прямой связи материалов городища с хазарской и болгарской материальной культурой, ставят Самосдельское городище в ряд наиболее значительных памятников до-монгольского времени в дельте Волги, а также проливают свет на историческую географию Хазарского каганата, позволяя с большой степенью вероятности локализовать последнюю столицу Хазарии на Самосдельском городище. Чтобы подтвердить этот вывод, необходимо тщательной изучение городища. Прежде всего – уточнение его планиграфии и исследование раскопом его центральной, наиболее нарушенной части. Однако, это дело будущего. Пока же история существования городища нам представляется следующим образом – первоначально, в IX-X вв., на месте Самосдельского городища существовало хазарское поселение, либо город. Об этом говорят многочисленные находки хазарского времени. На последнем этапе существования каганата город заселяется гузами – "федератами", которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов. После того, как каганат пал, гузы продолжают населять город, но он, скорее всего, становится сезонным – уменьшается летом и увеличивается зимой. Город этот можно связать с легендарным Саксином, о котором упоминает ал-Гарнати, называя его городом гузов. О гузской принадлежности Самосдельского городища в средний период существования можно сделать вывод, исходя из большого количества керамики X-XII веков, а также судя по серебряным монетам – бухарским и арабским – X века. Есть довольно веские основания полагать, как пишет Г.А. Фёдоров-Давыдов со ссылкой на мнения М.И. Артамонова, Ф. Вестберга и Б.Н. Заходера, что Саксин – это часть восстановленного Итиля. Но был ли это город в полном смысле этого слова? Может быть, это было зимнее убежище кочевников типа Сугрова, Балина или Шарукани? Ал-Гарнати сообщает, что "в городе существует сорок племён гузов, каждое из которых обладает собственным эмиром. У них большие жилища; в каждом жилище громадная палатка, вмещающая сотню человек и укрытая войлоком". Это подтверждает мнение о том, что город был по преимуществу "сезонным" и состоял из шатров кочевников. Вместе с тем, город сохранил традиции Итиля и остался центром транзитной торговли, о чём говорит большое количество импортных изделий из материалов городища. Именно здесь, на наш взгляд, начинается формирование материальной культуры саксин, чётко отделяемых русскими летописями от половцев, которая, кстати, до сих пор ещё не выделена в архео-логических исследованиях. Этим обстоятельством многократно повышается ценность городища с научной точки зрения. В XIII веке монголы захватывают город и основывают здесь небольшое поселение, что подтверждается наличием небольшого количества находок ордынского времени.
Однако, в нашем распоряжении имеются свидетельства о существовании других населённых пунктов в Дельте Волги в домонгольское время. Так, Гийом Рубрук пишет: "При среднем рукаве (Волги) находится город по имени Суммеркент, не имеющий стен; но когда вода разливается, город окружается водой. Раньше, чем взять его, татары стояли под ним 8 лет. А жили в нём Аланы и Саррацины." Другим свидетельством – материальным – является само существование городища Мошаик. Как можно на данном этапе интерпретировать подобные находки и свидетельства источников? Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хасдаю ибн Шафруту известно о том, что его охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Известно также, что в конце IX века племена гузов, или, как их называли русские летописи, торков, начали частично переселяться в Хо-резм, под защиту государства с оседлой культурой. Как уже отмечалось, на территории Хорезма известно множество памятников того времени, принадлежащих гузам. Торки осели в Ургенче, а в 996 году в Хорезмийском оазисе было создано объединённое государство хорезмийцев-старожилов и новопереселившихся тюрок. Возможно, что платой за обретение новой родины было принятие гузами ислама. (Сразу вспоминается мусульманское захоронение с лепным сосудом с могильника Мошаик. Его можно предположительно расценивать как гузское, хотя есть свидетельства о распространении ислама и у печенегов. Однако, печенеги оставались извечными врагами Каганата, поэтому вряд ли получили бы право поселения в его столичном регионе.) Позже гузы-хорезмийцы уже и сами стали отражать набеги кочевников на границы своей новой родины, а также отправляться целыми дружинами на службу иноземным государям. Хорезм, превратившись в один из наиболее сильных геополитических центров Прикаспия, стремился распространить свою гегемонию и на земли Хазарии. В X веке Хазария переживала период внутренних распрей и упадка, поэтому дело обороны восточной границы государства, проходившей по заволжским степям, было поручено профессиональным воинам - наёмникам - гузам из Хорезма. Они сохраняли свою кочевническую материальную культуру, но являлись уже носителями мусульманской идеологии. Эти люди влились в общий "котёл", в котором происходило образование народов, населявших Низовья Волги в древности. Они переселялись сюда целыми кочевьями (каждый воин из этих "хорезмийцев" привёл с собой как минимум 5 человек - свою семью), закрепляли за собой определённую территорию и начинали жить так, как жили веками - перекочёвывая от одной стоянки до другой, от зимовки к летовке. Не исключено, что среди них начался процесс оседания на землю. Если это так, то дальнейшие исследования должны будут показать наличие домонгольского слоя и на Красноярском городище, к которому относится могильник "Маячный бугор". До настоящего момента можно было с уверенностью говорить о том, что на территории Астраханской области существовало лишь одно поселение гузов позднехазарского времени - городище у села Самосделка. После раскопок 1999 года становится ясно, что поселение Мошаик, возникшее, как минимум, в X веке, стоит в одном ряду с ним. И почти наверняка существует ещё множество до сих пор не обнаруженных кочевий гузов, расположенных по берегам рек и прикрывавших хазарскую столицу Итиль с севера и востока. 
Итак, мы делаем предположение, что три описанных памятника (могильник "Маячный бугор", городища Самосдельское и Мошаик) объединены принадлежностью носителям одной культуры, а именно – домонгольскому населению низовий Волги – саксинам. Можно также согласиться с известным в историографии выделением компонентов, из которых складывалась культура саксин – остатки хазар, аланы, булгары и гузы, а также констатировать на материалах Маячного бугра, что в XI-XII вв. к ним добавился половецко-кыпчакский элемент. Причём, на поселении Мошаик и на Самосдельском городище мы видим начало сложения культуры саксин и её расцвет, а на могильнике "Маячный бугор" прослеживается процесс растворения самобытной культуры саксин в мусульманизированной культуре золотоордынского города.

Примечания:

1. Казаков П.В. Отчёт об исследования в райцентре Красный Яр Астраханской области в 1989 г. //Архив Астра-ханского Государственного Объединённого Историко-Архитектурного Музея-Заповедника (АГОИАМЗ). Выра-жаем благодарность П.В. Казакову за возможность ознакомиться и воспользоваться ещё не опубликованными материалами из его исследований в 1999 году.
2. Никонов В.А. Отчёт о спасательных археологических исследованиях на грунтовом могильнике "Маячный бу-гор-1" в Красноярском районе Астраханской области в 1990 г. //Архив ИА РАН №№ 17564, 17565
3. Котеньков С.А. Отчёт об исследованиях на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в Красноярском районе Астраханской области в 1991 г. //Архив ИА РАН №№ 16787, 16788, 16789; Он же. Отчёт онаучно-исследовательских археологических работах на грунтовом могильнике "Маячный бугор – 1" в Красноярском районе Астраханской области в 1992 году. // Архив АГОИАМЗ; Он же. Отчёт об исследованиях на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в 1993 году. //Архив АГОИАМЗ; Он же. Отчёт об исследованиях на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в 1994 году. //Архив АГОИАМЗ.
4. Четвериков С.И. Отчёт о раскопках на грунтовом могильнике "Маячный бугор-2" в 1991 году. //Архив ИА РАН № 16750
5. Артемьев С.Б. Отчёт о раскопках на бугре "Маячный-2" в 1995 году. //Архив ИА РАН №№ 19395, 19396
6. Юрьев А.Д. Отчёт о раскопках на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в 1996 году. //Архив АГОИАМЗ; Он же. Отчёт о раскопках на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в 1997 году. //Архив АГОИАМЗ
7. Васильев Д.В. Погребения с южной ориентировкой на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" – В сб. "Ура-ло-Поволжская археологическая студенческая конференция. Тезисы докладов". Самара, 1993, стр. 47-48; Ва-сильев Д.В. Золотоордынские раннемусульманские погребения с городского некрополя Красноярского городи-ща. – В кн.: "Тезисы докладов итоговой научной конференции АГПИ им. С.М. Кирова". Астрахань, 1995, стр.8; Васильев Д.В. Некоторые особенности раннемусульманского погребального обряда в Золотой Орде. В сб.: "Те-зисы докладов итоговой научной конференции АГПУ". Астрахань, 1997, стр. 34
8. Васильев Д.В. Опыт типологии и периодизации мусульманского погребального обряда в Золотой Орде. – В сб.: "Тезисы докладов итоговой научной конференции АГПИ им. С.М. Кирова" Астрахань, 1996, стр.23
9. Васильев Д.В. Погребения с южной ориентировкой на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" – В сб. "Ура-ло-Поволжская археологическая студенческая конференция. Тезисы докладов". Самара, 1993, стр. 47-48
10. Никонов В.А. Отчёт о спасательных археологических исследованиях на грунтовом могильнике "Маячный бугор-1" в Красноярском районе Астраханской области в 1990 г. //Архив ИА РАН №№ 17564, 17565
11. Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 208
12. Шнайдштейн Е.В. Средневековый Мошаик. – В кн.: "Материалы четвёртой краеведческой конференции (часть 2)". Астрахань, 1992, стр. 3-11
Руководителем работ являлся Д.В. Рябичкин, который любезно согласился предоставить свои материалы ав-торам статьи для введения в научный оборот
13. Васильев Д.В. Памятник "Самосдельское городище". - В сб.: "Вопросы краеведения". Вып. 4-5, Волгоград, 1998, стр. 50
14. Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981, стр. 259, рис. 82, стр.261, рис.84
15. Васильев Д.В. Отчёт о спасательных раскопках на грунтовом могильнике "Лбище" в Володарском районе астраханской области в 1993 году. //Архив ИА №№18095, 18096; Котеньков С.А., Васильев Д.В. Исследования в дельте Волги. – В. кн.: Археологические открытия 1993 года. М., 1994, стр. 134-135
16. Васильев Д.В. Памятник "Самосдельское городище". - В сб.: "Вопросы краеведения". Вып. 4-5, Волгоград, 1998, стр. 49-51: 
17. Котеньков С.А. Отчёт об исследованиях на Самосдельском городище в 1991 году. //Архив ИА, №№ 16126, 16127;
18. Котеньков С.А.Отчёт об исследованиях на Самосдельском городище в 1992 году// Архив АГОИАМЗ;
Котеньков С.А. Отчёт об исследованиях на Самосдельском городище в 1991 году. // Архив АГОИАМЗ; 
19. Котеньков С.А. Отчёт об исследованиях на Самосдельском городище в 1994 году // Архив АГОИАМЗ; Котеньков С.А., Васильев Д.В. Исследования в дельте Волги. – В. кн.: Археологические открытия 1993 года. М., 1994, стр. 134-135
20. Плетнёва С.А. Очерки хазарской археологии. М.-Иерусалим, 1999, стр. 193-194
21. Подъёмный материал и монеты хранятся в фондах АГОИАМЗ
22. Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 208
цит. по: Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 208
23. Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 150
24. Путешествие в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука. Алматы, 1993, стр. 165
25. Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1993, стр. 209
26. Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри и других авторов о Руси и славянах. Ч.1, СПб, 1878, стр. 58-60; Фёдоров-Давыдов Г.А.
27. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 201
28. Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1993, стр. 210
29. Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и её падение. М., 1998, стр. 18

Предварительные результаты исследований на Самосдельском городище 
в связи с огузской проблемой 

Д.В. Васильев
(Астраханский государственный университет)

Самосдельское городище располагается в дельте реки Волги, в её географическом центре. Открыто оно довольно давно, но было известно лишь как памятник золотоордынского времени. Лишь в 1990-х годах начались рекогносцировочные работы на городище, которыми были выявлены материалы, относящиеся к более ранним периодам. Именно значительная коллекция керамического материала, собранная на территории городища и относящаяся к периоду IX-X вв. позволила в своё время возбудить интерес к данному памятнику и сделать предположение о наличии на нём слоёв хазарского времени. Само по себе это очень интересно, ведь хазарские поселения в дельте Волги ещё абсолютно не изучены. Планиграфия городища такова: центральная часть – островная – находится на древнем острове, окружённом пересохшими рукавами Волги на современном правом берегу реки. К ней примыкает правобережная часть городища, также расположенная на правом берегу современного русла, но отделённая от древнего острова пересохшей протокой. Ещё одна часть городища располагается на левом берегу современного русла Волги, причём, на наш взгляд, эта часть городища наиболее молодая, относящаяся, преимущественно, к эпохе Золотой Орды. Общая площадь памятника, известная на данный момент, составляет около 2 квадратных километров. Средняя мощность культурного слоя на городище составляет около 2-3 метров.
В последние годы (2000-2003) исследования на Самосдельском городище проводятся под руководством Э.Д. Зиливинской и Т.Ю. Гречкиной. Комплексные археолого-почвоведческие исследования, проведённые за это время на раскопе площадью около 300 кв. метров, а также по всей предполагаемой территории городища, позволили лучше оценить масштабы памятника, выявить непрерывность существования и развития города по крайней мере с X века по XIV. За это время удалось впервые на территории Нижнего Поволжья обнаружить подстилающие слои под золотоордынским культурным слоем. Слой золотоордынского времени очень тонкий, и предметы золотоордынского времени составляют лишь небольшой процент от общего количества находок. В раскопе исследованы лишь фрагменты разрушенных построек XIII-XIV вв. Лучше сохранились сооружения периода XII- начала XIII вв., выстроенные из обломков обожжённого кирпича, взятого, вероятно, из разобранных построек более раннего времени. К этому времени относятся и несколько однокомнатных домов с системой отопления в виде канов, проходящих внутри суф, и землянка со стенами, обложенными кирпичом, и большой многокомнатный дом. Слои X-XI века содержали остатки сильно разрушенных сооружений из турлука – камыша, обмазанного глиной. Об их архитектуре сказать что-либо сложно, так как они были сожжены и практически полностью уничтожены поздними ямами. В качестве строительного материала использовался и камень – ракушечник и известняк, также взятый из развалин более раннего периода. Самые ранние культурные слои городища будут изучены в ходе раскопок будущих лет. 
Город являлся центром транзитной торговли, о чём говорит большое количество импортных изделий из материалов городища. Специфика данного памятника такова, что основным датирующим материалом и материалом, который может дать культурную интерпретацию слоя, является керамика. Представительную группу находок составляют гончарные поливные и неполивные сосуды. Это кухонная посуда (котлы, горшки) и столовая посуда (кружки, миски, блюда, крышки, кувшины, чаши и пр.) Имеется значительное количество фрагментов бракованной поливной и неполивной красноглиняной керамики, что говорит о местном её производстве. Данная керамика довольно легко интерпретируется. На фоне хорошо выделяющегося компонента импортной керамики (в основном, поливной) – хорезмийской, закавказской, ширванской, абсолютное большинство гончарной посуды из слоёв X-XII вв. составляет посуда булгарского производства – сделанная булгарскими мастерами непосредственно на месте. Столь значительные масштабы керамического производства позволяют говорить о тесных связях Самосдельского городища с Волжской Булгарией в X-XII вв., о большом булгарском компоненте среди населения городища в тот же период и, предположительно – о булгарской торгово-ремесленной фактории, существовавшей на этом месте в X-XIII вв. Обращает на себя внимание довольно представительная группа лепной или доведённой на гончарном круге керамики, происходящей как из культурных слоёв, так и с поверхности городища. Это и кухонная и столовая посуда – горшки, котлы, сковороды, кружки, крышки горшков и тандыров. Украшены сосуды довольно разнообразным орнаментом – ногтевыми и пальцевыми вдавлениями, наколами камышинкой и полой косточкой, отпечатками зубчатого штампа, свисающими "гирляндами", процарапанными по сырой глине рисунками-граффити. Венчики сосудов украшены защипами, пальцевыми вдавлениями, насечками. Очень разнообразны ручки сосудов – петлевидные ручки горшков, декорированные насечками, имитирующими рога барана, часто встречаются зооморфные ручки, стилизованно изображающие пасущегося барана. Нередко встречаются богато украшенные раковинообразные ручки (так называемые "ушки") от котлов с шаровидным туловом, витые ручки из двух или трёх жгутов, ступенчатые зооморфные ручки. Кроме этого, керамика зачастую богато декорируется налепами в виде рогов барана.
Подобного рода керамика имеет довольно широкие территориальные аналогии. В Восточной Европе мы её можем найти, прежде всего, среди материалов подонских городищ Хазарии (в частности, в материалах Саркела), где она связывается исследователями с кочевническим компонентом населения. Кроме этого, известна подобная керамика на так называемых "болотных" городищах Я нгикентской группы, обнаруженных С.П. Толстовым в низовьях Сырдарьи. Также отдельные формы керамики имеют прямые параллели с керамическим материалом Средней Сырдарьи (Отрар). Традиционно нижнесырдарьинские «болотные» городища связываются исследователями с огузами, а район Средней Сырдарьи принято считать областью, заселённой печенегами. В связи с этим хотелось бы высказать несколько предположений по вопросу расселения огузов и печенегов в Восточной Европре и в Низовьях Волги в частности. С.П. Толстов впервые обратил внимание на закономерность в расселении огузов и печенегов в Азии и Европе – на их тяготение к дельтовым и низовым районам. Иллюстрирует он это расселением огузов в низовьях Сырдарьи, в низовьях Волги, борьбой огузов и печенегов в низовьях Дона, отмечает расселение печенегов в болотистых низовьях Днепра и Дуная. Он также считает, что огузы низовий Сырдарьи вели комплексное земледельческо-скотоводческо-рыболовецкое хозяйство, и именно этим объясняется их стремление к подобного рода экологическим нишам. Однако, Г.Н. Гарустович и В.А. Иванов, полемизируя с С.П. Толстовым, утверждают, что анализ погребального обряда огузов и печенегов прямо говорит об их кочевом образе жизни, оставляя открытым вопрос о принадлежности нижнесырдарьинских городищ. Иванов и Гарустович утверждают, что собственно огузы приходят в низовья Сырдарьи с востока лишь в начале IX века и лишь с этого времени становятся соседями печенегов, а затем и вытесняют их с традиционных территорий кочевания. В книге «Таба и ал-хайаван», написанной ал-Марвази, придворным врачом сельджукских султанов, содержится информация, почерпнутая им из сочинений Джайхана – «…Одни из них (огузов) живут в городах, другие живут в степях и пустынях, владея палатками и юртами. Их степи граничат со страной Мавераннахра, а часть их примыкает к землям Хорезма». На наш взгляд, необходимо провести разделение огузского мира на кочевой и оседлый или полуоседлый компоненты. Возможно также, что огузский мир, состоявший из множества этнических компонентов, содержал и племена, имевшие в основе своего хозяйства не только кочевое скотоводство, как и предполагал С.П. Толстов.
Однако, в отличие от кочевых компонентов этого "мира", изученных сравнительно неплохо по курганным захоронениям, оседлость или полуоседлый образ жизни огузов лишь начинает изучаться. Вполне вероятно, что инфильтрация огузов в Низовья Сырдарьи и частичное вытеснение представителей джеты-асарской культуры с занимаемых территорий началось раньше – в VIII веке, причём эти процессы наложились на начало экологической катастрофы – усыхание Сырдарьи – приведшей к исчезновению части «болотных городищ». Часть населения этих городищ уходит в Хорезм, а затем- дальше на Запад, часть остаётся на местах, подчинившись огузам. Низовья Сырдарьи становятся центром племенного огузского объединения. Поэтому, не зная достоверно, были ли люди, ушедшие с «болотных городищ» на запад, действительно огузами, но зная об их тесных контактах, близости огузской и джеты-асарской материальных культур, мы условно будем именовать этих людей оседлыми или полуоседлыми огузами.
В связи с этим нами выдвигается предположение о возможности интерпретации самосдельской лепной керамики как огузо-печенежской в целом и выделении в составе населения городища огузского компонента. Дело в том, что в настоящий момент мы не можем разделить огузскую и печенежскую керамику, поскольку и та и другая изучены довольно слабо. Мы можем лишь предположить, что огузская керамика – это керамика, частично заимствованная кочевыми огузами у оседлых или полуоседлых представителей джеты-асарской культуры, составивших основу населения нижнесырдарьинских городищ и развивавшаяся в результате смешения джеты-асарской и общетюркской керамических традиций. Корни керамического комплекса печенежских племён, несомненно, очень близкого огузскому, следует искать на средней Сырдарье, где он развивался также на основе смешения тюркских кочевнических и местных оседлых или полуоседлых традиций керамического производства. Существует интересное мнение, что именно огузы составляли гарнизон города-крепости Саркел, защищавшей западные рубежи Хазарского каганата. Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хасдаю ибн Шафруту известно о том, что его охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Уже упоминавшийся нами ал-Марвази сообщает: «Когда они (огузы) стали соседями мусульманских стран, часть из них приняла ислам. Они стали называться туркменами». По мнению М.И. Артамонова, именно огузы составили гвардию последних хазарских царей – тех самых «ал-ларсийа», мусульман, происходивших из Хорезма. Это предположение объясняет пути проникновения огузов в дельту Волги в X веке. В связи с этим немаловажно будет упомянуть об одной находке прошлых лет. В 1999 году нами было исследовано одно очень интересное захоронение в составе грунтового могильника городища X-XI вв. Мошаик на восточной окраине города Астрахань. Это было мусульманское погребение с типично огузским сосудом, причём находилось оно в окружении захоронений хазарского периода. Это позволило нам предположительно интерпретировать памятник как могильник огузского поселения, возникшего либо на последнем этапе существования Хазарского каганата, либо сразу после его падения.
Известно, огузы и хазары смогли найти общий язык и составить союз против печенегов, зажав бежавшие из Приаралья печенежские орды в клещи с запада и востока, поэтому понятно, от кого прежде всего могли охранять дельту Волги огузы. Эти люди влились в общий "котёл", в котором происходило образование народов, населявших Низовья Волги в древности. Они переселялись сюда целыми кочевьями (каждый воин из этих "хорезмийцев" привёл с собой как минимум 5 человек - свою семью), закрепляли за собой определённую территорию и начинали жить так, как жили веками – занимаясь скотоводством на дельтовых и пойменных лугах, ограниченных реками, но богатых травами, которые, к тому же, можно было запасать на зиму. Вполне вероятно, что среди них в данных условиях ускорился процесс оседания на землю. Мы можем связать огузский компонент населения городищ Самосделка и Мошаик именно с этими наёмниками-огузами. И почти наверняка существует ещё множество до сих пор не обнаруженных стоянок огузов, расположенных по берегам рек и прикрывавших хазарскую столицу с севера и востока.
Почему же именно огузы, и почему не кочевые, а полуоседлые? Ведь присутствие огузов на Нижней Волге давно и хорошо проиллюстрировано многочисленными курганными захоронениями – как на левом берегу, в Заволжье, так и на правом. В.А. Иванов и Г.Н. Гарустович даже выдвинули предположение, что огузы смогли создать на правом берегу Волги своеобразный плацдарм ещё в хазарское время и совершали набеги на столичные регионы Хазарии. Но, во-первых, в условиях дельты и поймы Волги невозможно вести полностью кочевое хозяйство с круглогодичным кочеванием. На примере материалов городища Самосделка мы можем говорить о том, что имеем дело не с кочевым, а именно с полукочевым населением, материальная культура которого очень близка культуре населения «болотных городищ» Нижней Сырдарьи. Во-вторых, нам известно, что многие так называемые «болотные городища» огузов Нижней Сырдарьи прекращают существование примерно в VIII веке в связи с усыханием русел Сырдарьи, на которых они располагались. Эта экологическая катастрофа заставила их переселяться южнее и западнее – в северный Хорезм, на Устюрт. И заставило, вероятно, искать новую родину в регионах со схожими природно-климатическими условиями, одним из которых и явилась дельта Волги.
Итак, предположим, что на последнем этапе существования Хазарского каганата Самосдельское городище заселяется огузами – "федератами", которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов. После того, как каганат пал, огузы продолжают населять город, но он, скорее всего, становится сезонным – уменьшается летом и увеличивается зимой за счёт кибиток кочевников, подкочёвывавших к городу. Город этот можно предположительно соотнести с легендарным Саксином, о котором упоминает средневековый путешественник, купец и писатель Абу Хамид ал-Гарнати, называя его городом гузов. О наличии огузского компонента в составе населения Самосдельского городища в X-XII веках мы уже упоминали. Есть довольно веские основания полагать, как пишет Г.А. Фёдоров-Давыдов со ссылкой на мнения М.И. Артамонова, Ф. Вестберга и Б.Н. Заходера, что Саксин – это часть восстановленного Итиля, последней столицы Хазарии. Но был ли это город в полном смысле этого слова? Может быть, это было зимнее убежище кочевников типа половецких «городов» Сугрова, Балина или Шарукани? Ал-Гарнати сообщает, что "в городе существует сорок племён гузов, каждое из которых обладает собственным эмиром. У них большие жилища; в каждом жилище громадная палатка, вмещающая сотню человек и укрытая войлоком". Тот же ал-Гарнати упоминает среди населения города ещё и булгар, говоря о том, что у них здесь есть свои мечети и кварталы. По материалам раскопок последних лет мы можем с уверенностью сказать, что именно огузский и булгарский компоненты составляли основу населения Самосдельского городища X-XIII веков, что делает ещё более вероятной локализацию Саксина именно на месте Самосдельского городища.
Именно здесь, на наш взгляд, начинается формирование материальной культуры саксин, чётко отделяемых русскими летописями от половцев, которая, кстати, до сих пор ещё не выделена в археологических исследованиях. Она формировалась, судя по всему, на основе огузской и булгарской материальных культур. Огузы, населявшие городище в большинстве, судя по анализу пищевых о статков (костей животных, рыб и птиц) вели хозяйство, базировавшееся на придомном скотоводстве, рыболовстве и частично - охоте. Из злаков культивировалось, судя по всему, лишь просо – традиционная культура, характерная для всех кочевых и полукочевых народов. Эти обстоятельства, кстати, подтверждают мнение С.П.Толстова о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве полуоседлых огузов. Булгары Самосдельского городища, видимо, выполняли роль поставщиков ремесленных товаров и организаторов торговли. Даже если город, как пишет ал-Гарнати, находился под политическим господством огузов, то значение булгарской материальной культуры было весьма велико. По материалам из слоёв XII-XIII веков и раннезолотоордынского времени видно, что на позднем этапе существования городища прослеживается тенденция слияния двух керамических традиций – огузской и булгарской: булгарская в целом керамика приобретает некоторые черты, для неё не характерные – формы, орнаментацию – заимствованные из культуры огузов. 
Итак, хотелось бы подвести некоторые итоги. На основании вышесказанного, мы предполагаем наличие в Восточной Европе не только кочевого, но и оседлого или полуоседлого компонента в составе многоплеменного огузского мира. Мы считаем, что население дельты Волги в домонгольский период сформировалось во многом благодаря наличию такого полуоседлого компонента, образовавшегося в результате прихода в Нижнее Поволжье части огузов с низовий Сырдарьи в IX – X вв. Мы также считаем, что на примере материалов Самосдельского городища мы можем подтвердить предположение С.П. Толстова о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве полуоседлых огузов. Мы также выдвигаем предположение об идентификации города, располагавшегося на месте Самосдельского городища в XI-XIII веках с городом Саксин, центром одноимённой области, городом, населённым огузами и булгарами, которые чётко дифференцируются по элементам материальной культуры. На последнем этапе существования города наблюдаются процессы взаимопроникновения двух культур, которые были прерваны монгольским нашествием. В 30-х годах XIV века город прекращает существование в результате подъёма уровня Каспийского моря. Впрочем, подробная периодизация жизни города Саксин, выявление периодов его упадка и расцвета – дело будущего.